Читаем Том 2. Машина времени полностью

Это от нее я узнал, что чувство страха все же не исчезло в этом мире. Днем она ничего не боялась и испытывала ко мне полное доверие. Более того, однажды у меня возникло глупое желание напугать ее страшными гримасами, но она лишь весело рассмеялась. Зато Уина боялась темноты, густых теней и черных предметов. Темнота была для нее совершенно непереносимой вещью. Она испытывала настолько сильные эмоции, что это вновь заставило меня наблюдать и размышлять. Я выяснил, между прочим, что с наступлением темноты маленькие люди собирались в больших зданиях и спали все вместе. Войти к ним ночью означало вызвать среди них смятение и панику. Я ни разу не видел, чтобы с наступлением темноты кто-нибудь вышел на воздух или спал под открытым небом. И все же я был таким идиотом, что не обращал на это внимания и, несмотря на страдания Уины, продолжал спать один.

Это ее очень беспокоило, но в конце концов привязанность ко мне взяла верх, и все пять ночей за время нашего знакомства, считая и самую последнюю ночь, она спала со мной, положив голову на мое плечо. Но, рассказывая о ней, я отклоняюсь от главной темы.

Кажется, в ночь накануне ее спасения я проснулся на рассвете. Ночь прошла отвратительно, мне снился очень неприятный сон — будто бы я утонул в море, и морские анемоны касались щупальцами моего лица. Я вдруг проснулся, и мне почудилось, что какое-то сероватое животное выскочило из комнаты. Я попытался снова заснуть, но чувствовал тревогу и беспокойство. Был тот ранний час, когда предметы только начинают выступать из темноты, а все вокруг кажется бесцветным и нереальным, несмотря на резкость контуров. Я встал и, пройдя по каменным плитам большого зала, вышел наружу. Желая извлечь хоть какую-нибудь пользу из случившегося, я решил посмотреть на восход солнца.

Луна закатывалась, ее последние лучи и первые проблески наступающего дня смешивались в ужасающий полусвет. Кусты были черными, как чернила, земля — темно-серой, а небо — бесцветным и туманным. На вершине холма, как мне показалось, появились привидения. Поднимаясь по его склону, я три раза видел смутные белые фигуры. Дважды мне почудилось, что я заметил какое-то одинокое белое обезьяноподобное существо, которое быстро бежало к вершине холма, а один раз около руин я увидел их целую толпу — они тащили какой-то темный предмет. Двигались они быстро. Я не понял, куда потом исчезли существа. Казалось, будто они скрылись в кустах. Все вокруг было еще смутным, понимаете? Меня охватило неопределенное предрассветное ощущение холода, которое вам всем, вероятно, знакомо. Я не доверял своим глазам.

Когда небо на востоке посветлело, и лучи дня возвратили всему миру обычные краски и цвета, я тщательно обследовал местность. Но нигде не нашлось и следов тех белых фигур. По-видимому, это была просто игра теней. «Может быть, это привидения, — сказал я себе. — Интересно, из какого они времени..» Я подумал так потому, что вспомнил любопытный вывод Гранта Аллена. Он говорил, что если б каждое умирающее поколение оставляло после себя привидения, то в конце концов мир переполнился бы ими. Согласно этой теории, их должно было накопиться бесчисленное множество за восемьсот тысяч прошедших лет, и потому не было ничего удивительного, что я увидел сразу четырех. Эта шутливая мысль меня, конечно, не успокоила, и я все утро думал о белых фигурках, пока появление Уины не вытеснило их из моей головы. Непонятным образом призраки ассоциировались у меня с белым животным, которое я вспугнул при первых поисках Машины Времени. Уина на время отвлекла меня. Однако скоро белые фигуры снова завладели моими мыслями.

Кажется, я уже говорил, что климат Золотого века значительно теплее нашего. Причину объяснить не берусь. Может быть, Солнце стало горячее, или Земля приблизилась к нему. Принято считать, что Солнце постепенно будет охлаждаться. Однако люди, незнакомые с такими идеями, как теория Дарвина-младшего, забывают, что планеты должны одна за другой приблизиться к центральному светилу и в конце концов упасть на него. После каждой такой катастрофы Солнце будет светить с обновленной энергией; и весьма возможно, что эта судьба постигла тогда одну из планет. Какова бы ни была причина, факт остается фактом: Солнце грело значительно сильнее, чем сейчас.

В одно жаркое утро — насколько помню, четвертое по моем прибытии, — когда я собирался укрыться от жары и яркого света в гигантских руинах (недалеко от большого дворца, где я спал и ел), со мной случилось странное происшествие: карабкаясь среди каменных груд, я наткнулся на узкую галерею, частично заваленную глыбами. После ослепительного дневного света галерея показалась мне совершенно темной. Я вошел в нее на ощупь, потому что от солнечного света перед глазами у меня плыли цветные пятна. Вдруг я остановился, как зачарованный. Из темноты на меня, отражая проникающий в галерею дневной свет, смотрела пара блестящих глаз.