Читаем Токей Ито полностью

Трактирщик не терял спокойствия и оставался невозмутим. Он достал с полки шесть стаканов, выстроил в ряд на столе и разлил по ним бренди, не расплескав ни капли. Его мясистые ручищи были куда проворнее и ловчее, чем могло показаться на первый взгляд. Гости сгрудились у стола, схватили дешевое пойло и осушили стаканы. Даже самый молодой из шестерых, пригожий юноша лет шестнадцати, не задумываясь последовал примеру своих старших товарищей.

Джонни принес четыре больших копченых медвежьих окорока. Два он нес на руках, прижав к плечам, словно маленьких детей, а еще два тащил, взяв за кость.

– Добрый вечер, джентльмены! Неужели вы хотите сказать, что я кормлю вас не лучше, чем Фредди – своих краснокожих?

Вошедшие рассмеялись еще громче. Луи подбросил в воздух свою бобровую шапку, обнажив голову, и оказалось, что волосы у него были черные, до плеч.

– Джонни-Жан, милый мой, – воскликнул он с французским акцентом, который редко приходилось слышать местным солдатам и вольным всадникам, – советуем угостить нас получше! А не то наш Питт сам забьет тебя на мясо и поджарит на сковороде. Не хотелось бы терять тебя, Жан!

Хозяин салуна тем временем нарезал окорока, раздал посетителям, и те с жадностью набросились на еду. Снова наполнили стаканы. Хозяин, как старый знакомый, по-приятельски уселся рядом с канадцем и тоже принялся поглощать мясо.

– Джонни-Жан, милый мой, – говорил стройный длинноволосый канадец, пережевывая ветчину, – сегодня мы прощаемся! Понимаешь? Ты должен угостить нас бесплатно! А хорошенькому юнцу Филиппу дать двойной паек! Я его опекаю, он мой протеже, и он еще растет!

– Прощаемся? – недовольно поморщился хозяин салуна. – Что это значит?

– Видишь ли, дорогой мой Жан, нас распустили. Неистовый Конь побежден, война завершилась, и лихие рубаки вроде нас Фредди больше не нужны. Он сказал, что лучше уж сам пропьет те доллары, что нам платил. Он отсылает нас прочь, даже не выплатив денежного довольствия, положенного нам по закону. О, милый мой Джонни-Жан, куда катится мир! Фредди думает, что краснокожие предатели обойдутся ему дешевле, и учреждает лагерную полицию из индейцев. – Луи отрезал себе еще один большой кусок ветчины. – А вот я ухожу. Отправлюсь туда, где люди еще не забыли, что такое честность и порядочность.

Он принялся насвистывать печальную мелодию.

– Джонни-Жан, милый мой, ты бывал в Канаде?

– А там можно заработать больше, чем здесь?

– Джонни-Жан, ты не способен ощутить печаль, ты начисто лишен поэзии, ты просто большой хряк у полного корыта. А вот мой отец был охотником и вояжёром[11]; он уехать из Франции и перебраться в Канаду. В Канаде так прекрасно, вот где настоящая жизнь!

– Да, – вставил Тобиас-делавар, – Канада еще свободна.

Предводитель вольных всадников поднялся с места. Он рад был найти родственную душу.

– Мой краснокожий брат, ты бывал у меня на родине, в Канаде? Мой отец был вояжером в Канаде, торговал хорошими вещами. У него была большая лодка, и мы плавали на ней по «grand lacs», по Великим озерам, когда я был еще «enfant», совсем маленьким. Мой отец пел, и моя мать пела, и все мы очень веселились. А краснокожие были нам как родные, как лучшие друзья.

В Канаде настоящая жизнь! Не знаю, почему я уехать оттуда, но зря, зря я это сделать! Теперь я здесь, но здесь мне не по нраву. Не вернуться ли мне опять в Канаду? Да? Фредди – чудовище, у него нет сердца, он уволил меня после того, как я победить сиу-дакота. Но краснокожие мои друзья, они любят свободу, как и я! Зачем же я стрелял в них, зачем убивал?

Канадец выпил еще, тщась утопить в бренди свою тоску. Единственным вольным всадником, который ему внимал, был юный Филипп. Остальные уже закурили трубки и с криками, оглушительно стуча кулаком по столу, принялись играть в кости на жалкие остатки своей удачи.

Питт подмигнул Джонни.

– Слушай, приятель… У тебя не найдется для меня местечка? В этом тепленьком хлеву?.. Я мог бы разливать пойло. Фредди говорил…

– Мне нет дела, что он там говорил! – грубо оборвал его Джонни. – Лучше бы ты сидел у себя на Найобрэре!

Хозяин салуна унес два оставшихся окорока и не спешил налить вольным всадникам бренди. Посетителям, которые не могли заплатить, не приходилось рассчитывать на его внимание и предупредительность. Он кивнул Тобиасу и снова отправился к секретарю с его бумагой.

– Теперь, может быть, и застану Чарли на месте, – предположил он.

На сей раз отсутствовал он довольно долго.

Делавар предложил канадцу табака. Луи пересел к индейцам, радуясь, что есть с кем поговорить.

– Странно, что Фредди Красный Лис вас распускает, – вернулся к прерванному разговору Тобиас.

– О мон дьё, мой краснокожий брат! Фредди ангра и вилэн, неблагодарный и подлый. Дакота силой затолкали в резервацию, мы тоже помогали их приструнить, а теперь мы больше не нужны.

– А что с Сидящим Быком?

– Не знаю. Может быть, он ушел в Канаду, может быть, отправился в Вашингтон, на переговоры с Великим Отцом всех бледнолицых, как знать? Слухи ходят разные.

– А что сталось с Неистовым Конем и его воинами, где они?