Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Смещая старых и назначая новых владельцев провинций и уездов, Ода Нобунага в то же время добивался от них изменения старых аграрных отношений, слишком отягощенных сложными, по большей части изжившими себя формами зависимости и опутанных многочисленными патриархальными пережитками. Он хотел значительно упростить систему земельных отношений путем создания такой структуры, при которой зависимость японского крестьянства от новых феодалов и его полная подчиненность существующей власти внешне выглядели бы простыми и удобными, но, по существу, ужесточились бы еще больше.[164] Именно эту главную цель преследовали земельные кадастры (кэнти), которые начали проводить сам Ода Нобунага и некоторые его вассалы, например Сибата Кацуиэ, в принадлежавших им владениях.

Иногда систему феодальной зависимости, которую с таким завидным упорством насаждал Нобунага на покоренных им территориях, называют «чистым» или «настоящим» (дзюндзэн) феодализмом, имея в виду, что главными фигурами, на которых возлагалась ответственность за успешное функционирование этой системы, были правители провинций и уездов, основных единиц административно-территориального деления Японии. Эти лица, которых назначал на должности лично Ода Нобунага и которые получали от него в дар огромные земельные владения, выступали как бы в двух ипостасях: они были одновременно и военно-феодальными администраторами, осуществлявшими политическую власть на местах, и крупными земельными собственниками, усилиями которых он надеялся значительно укрепить экономические основы новой власти.

Можно, очевидно, считать, что Ода Нобунага положил начало тому процессу в развитии японского феодального общества, когда обе структуры — политическая, а точнее, военно-политическая и экономическая — как бы слились воедино. Это, безусловно, укрепляло феодальный строй, но одновременно и, возможно, в гораздо большей степени ослабляло его, ибо чрезмерная регламентация, насильственно сковывавшая жесткими рамками всю общественную жизнь, расшатывала и подрывала сами устои феодализма как социальной системы. Сильная централизация власти, представленной к тому же военной диктатурой одной личности, рождала в этих условиях свою противоположность: возникали те же центробежные тенденции, складывались силы, стремившиеся если не полностью высвободиться из-под постоянной опеки и давления со стороны личной диктатуры, то хотя бы ослабить этот пресс. При существовавшей до Нобунага системе политического и административного управления страной правители провинций являлись куда более действенными и сильными фигурами, чем сёгунат Асикага, и потому они мало считались с центральной властью. Это, собственно, предопределило ее ослабление и в конечном счете окончательное разрушение. При новой системе реальная власть и инициатива принадлежали Нобунага, а военачальникам, занявшим место прежних правителей провинций, отводилась, по существу, роль послушных исполнителей его воли.

Военное и политическое объединение феодальных княжеств требовало создания единой экономической системы, преодоления огромной силы инерции, которая на протяжении веков толкала местных феодалов к тому, чтобы вести свое обособленное хозяйство, не считаясь с интересами и потребностями страны в целом. Ода Нобунага нанес решительный, можно сказать, смертельный удар по автаркическим тенденциям. Он принял и начал осуществлять ряд важных реформ, которые были направлены против хозяйственной замкнутости отдельных феодальных княжеств и выводили страну на путь создания единой экономики.

При этом преследовались две тесно связанные между собой цели. С одной стороны, феодалы должны были резко активизировать хозяйственно-экономическую деятельность в своих владениях, а с другой — имелось в виду создать необходимые условия для беспрепятственного развития по всей стране экономического предпринимательства, особенно расширения внутренней торговли, укрепления позиций торгового капитала, налаживания свободных экономических связей между провинциями и уездами.