Глава третья

Молодые годы Хидэёси

В многочисленных исторических описаниях жизни Тоётоми Хидэёси крайне мало и скупо повествуется о его молодых годах. Между тем именно в пору юношества формируются черты характера, складывается самосознание, вырабатываются убеждения и принципы, которые определяют многие поступки и действия того или иного исторического деятеля в период его зрелости.

Несмотря на то что в Японии появилось уже немало работ, в которых достаточно полно и обстоятельно, насколько позволяет современный уровень исторических знаний, рассматриваются жизнь и деятельность Тоётоми Хидэёси, многое все же неизвестно, недостаточно раскрыто и изучено. Это относится и к некоторым деталям его биографии, особенно периода молодости, таким, например, как социальное происхождение, условия, в которых он воспитывался, и т. д. По сей день эти и другие вопросы трактуются весьма произвольно и противоречиво, что во многом объясняется причинами, уходящими в далекое прошлое.

Одна из них состоит в том, что феодальные правители дома Токугава, захватившие после смерти Тоётоми Хидэёси власть в стране и установившие режим жестокой диктатуры, не были заинтересованы в объективном показе заслуг своих предшественников, сравнение с которыми и даже невольные исторические аналогии никак не способствовали укреплению авторитета этой династии. Токугавский сёгунат, отличавшийся особой свирепостью и иезуитской изощренностью в борьбе против малейшей оппозиции, беспощадно подавлявший всякое здравомыслие и свободолюбие, стремился держать народ в темноте и невежестве, не только в полной изоляции от мировой цивилизации и мировых событий, проводя политику «закрытых дверей», но и в неведении своей собственной истории. Более чем 250-летнее правление феодальной диктатуры Токугава превратило Японию в настоящий заповедник феодализма, где с необыкновенным рвением оберегались и культивировались наиболее отсталые формы средневековья. Именно это, очевидно, дало полное основание К. Марксу заявить, что «Япония с ее чисто феодальной организацией землевладения и с ее широко развитым мелкокрестьянским хозяйством дает гораздо более верную картину европейского средневековья, чем все наши исторические книги, проникнутые по большей части буржуазными предрассудками»[104].

Сёгуны из феодального дома Токугава, кичившиеся своими якобы особыми заслугами перед страной и горделиво превозносившие свою исключительную роль в японской истории, либо тщательно скрывали, либо всячески искажали подлинные исторические факты и события, связанные с жизнью и деятельностью Тоётоми Хидэёси, чья слава еще при его жизни распространилась по всей стране и за ее пределами. Тем более они скрывали тот факт, что власть им досталась вовсе не от бога, а перешла от Хидэёси, который к тому же не был даже знатного происхождения. Токугавское правительство запрещало публикации, в которых упоминалось имя Хидэёси. Всякого, кто осмелился бы нарушить этот запрет, ожидало суровое наказание.

Однако никакие запреты не могли изгладить из памяти народной события сравнительно недавнего времени, связанные с жизнью и делами Тоётоми Хидэёси, его военными победами. Более того, чем строже были эти запреты, тем больший интерес проявлялся к его личности. В народе слагались предания, переходившие от поколения к поколению. Авторами этих устных рассказов первоначально выступали современники Хидэёси, лично знавшие его или лиц из его ближайшего окружения. Но чем дальше время отдаляло события той эпохи, тем больше и обильнее вкрапливались в эти рассказы всевозможные легенды и небылицы. Истина перемешивалась с вымыслом. Все труднее становилось отделить исторический факт от мифа.

В дальнейшем некоторые из этих устных рассказов-преданий были литературно обработаны и, несмотря на строгую цензурную регламентацию, опубликованы. Японский историк Кувата Тадатика, один из крупнейших исследователей и знатоков источников и материалов, относящихся к эпохе Тоётоми Хидэёси, высказывает предположение, что токугавское правительство вынуждено было пойти на издание биографий Хидэёси, который в устном творчестве изображался как подлинный народный герой, так как желало продемонстрировать свое будто бы доброе к нему отношение и этим завоевать доверие и поддержку масс[105]. Разумеется, оно пыталось по возможности повлиять и на то, чтобы в таких изданиях нашла отражение выгодная токугавскому режиму интерпретация событий той исторической эпохи и самой личности Хидэёси.