Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Литература о Тоётоми Хидэёси, изданная в Японии, практически необозрима. Однако, несмотря на ее обилие, многие стороны его жизни и деятельности остаются недостаточно выясненными, по ряду вопросов, в том числе принципиальных, относящихся, например, к оценке его реформаторской деятельности, социального содержания этих реформ и их последствий, существуют взаимоисключающие точки зрения. Споры идут не только по вопросу о роли и месте Тоётоми Хидэёси в японской истории. До сих пор не выяснены с достаточной полнотой и достоверностью многие стороны его биографии. Даже в исторических источниках и документах, содержащих сведения о Тоётоми Хидэёси и связанных с ним событиях, доподлинные факты и биографические сведения так сильно перемешаны с вымыслами и мифами, что порой невозможно отделить легенду от правды.

В литературе об исторических личностях довольно часто происходят любопытные метаморфозы. Политические, государственные и военные деятели, которых при жизни незаслуженно обходила слава, спустя годы, десятилетия или столетия вдруг начинают привлекать к себе внимание потомков, становятся как бы выразителями их собственных мыслей и поступков. И, наоборот, что случается гораздо чаще, та или иная личность, причисленная при жизни чуть ли не к лику святых, постепенно стирается в памяти следующих поколений, не оставляя сколько-нибудь заметного следа. Случается и так, что на протяжении жизни одного поколения трактовки и оценки одного и того же деятеля претерпевают столь существенные изменения, будто речь идет о совершенно разных людях.

В какой-то мере эта тенденция коснулась и Тоётоми Хидэёси. Литература о нем проделала немалую эволюцию, прежде чем родился образ, более или менее близкий к своему прототипу. Время — беспристрастный судья. Оно как бы взвешивает на весах истории все обстоятельства и объективные условия, в которых находилась и действовала та или иная историческая личность, бережно отбирая и сохраняя все подлинно достоверное и объективно правдивое, отбрасывая все искусственное, случайное, наносное, освобождаясь от ложно понятой романтики, мифической таинственности и нарочитой развлекательности. Только бережно относясь к исторической правде, такая литература приобретает ту достоверность и убедительность, без которых немыслимо настоящее научное исследование и правдивое историческое повествование.

Для появившейся в последние годы литературы о Тоётоми Хидэёси и его эпохе характерны более тщательный отбор, сопоставление и анализ исторических источников и документов, более глубокий подход к исследованию обстановки и условий, в которых он жил и действовал. Это стало возможным благодаря развитию и укреплению прогрессивных тенденций в современной японской историографии, достижениям мировой исторической науки в целом.

Следует тем не менее заметить, что исторических документов, которые в полной мере отражали бы политические события японской истории XVI века, не так-то много. По всей вероятности, многие документы той поры в результате постоянных междоусобных войн были уничтожены или пропали бесследно. Тем ценнее представляются усилия японских историков по собиранию и описанию сохранившихся источников и документов, относящихся к рассматриваемому периоду.

Большую ценность в этой связи представляет дошедшее до нас рукописное наследие Тоётоми Хидэёси, которое проливает свет на многие стороны его жизни и деятельности, раскрывает черты его характера, помогает яснее представить его политические и идеологические взгляды, отношение к фактам и событиям того времени, а также взаимоотношения с окружавшими его людьми. Он вел довольно обширную переписку со многими государственными и военными деятелями, крупными феодалами, представителями придворной аристократии и духовенства, родными и близкими ему людьми. Эти письма проливают свет на отдельные моменты личной жизни Тоётоми Хидэёси, проясняют причины его побед и поражений, успехов, трудностей и неудач.

Эпистолярное наследие Тоётоми Хидэёси хранится в Институте публикаций исторических документов при Токийском университете. Автору довелось побывать в этом институте, где ему была предоставлена возможность познакомиться с рукописными материалами Тоётоми Хидэёси — собственноручно написанными письмами, различными приказами, распоряжениями, посланиями, записками и даже коротенькими стихотворениями. Еще накануне второй мировой войны институт опубликовал часть этих рукописей, а также подробные комментарии к ним,[4] что позволяет не только составить более полное представление о Тоётоми Хидэёси и некоторых чертах его характера, но и помогает восстановить многие факты и события той далекой эпохи.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1941. Пропущенный удар
1941. Пропущенный удар

Хотя о катастрофе 1941 года написаны целые библиотеки, тайна величайшей трагедии XX века не разгадана до сих пор. Почему Красная Армия так и не была приведена в боевую готовность, хотя все разведданные буквально кричали, что нападения следует ждать со дня надень? Почему руководство СССР игнорировало все предупреждения о надвигающейся войне? По чьей вине управление войсками было потеряно в первые же часы боевых действий, а Западный фронт разгромлен за считаные дни? Некоторые вопиющие факты просто не укладываются в голове. Так, вечером 21 июня, когда руководство Западного Особого военного округа находилось на концерте в Минске, к командующему подошел начальник разведотдела и доложил, что на границе очень неспокойно. «Этого не может быть, чепуха какая-то, разведка сообщает, что немецкие войска приведены в полную боевую готовность и даже начали обстрел отдельных участков нашей границы», — сказал своим соседям ген. Павлов и, приложив палец к губам, показал на сцену; никто и не подумал покинуть спектакль! Мало того, накануне войны поступил прямой запрет на рассредоточение авиации округа, а 21 июня — приказ на просушку топливных баков; войскам было запрещено открывать огонь даже по большим группам немецких самолетов, пересекающим границу; с пограничных застав изымалось (якобы «для осмотра») автоматическое оружие, а боекомплекты дотов, танков, самолетов приказано было сдать на склад! Что это — преступная некомпетентность, нераспорядительность, откровенный идиотизм? Или нечто большее?.. НОВАЯ КНИГА ведущего военного историка не только дает ответ на самые горькие вопросы, но и подробно, день за днем, восстанавливает ход первых сражений Великой Отечественной.

Руслан Сергеевич Иринархов

История / Образование и наука
100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука