Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Вместе с тем с XVI века начинается отсчет времени, которое охватит не одно столетие и явится свидетелем чудовищных преступлений колониализма, этого позорнейшего порождения капитализма. Народы целых континентов окажутся под игом колонизаторов. Та же участь ожидала и Японию, когда в середине XVI века у ее берегов впервые появились европейцы. И если этого не произошло, то в этом огромная, можно сказать, историческая заслуга принадлежала Тоётоми Хидэёси, который не только вовремя распознал истинные цели европейских держав — Португалии и Испании, но и принял все возможные меры, чтобы отвести нависшую над страной грозную опасность оказаться на положении колонии. В. И. Ленин писал, что в Азии «условия наиболее полного развития товарного производства, наиболее свободного, широкого и быстрого роста капитализма создались только в Японии, т. е. только в самостоятельном национальном государстве»[2]. То, что общественное развитие Японии пошло именно таким — независимым, самобытным путем, в значительной мере обусловлено той политикой, которую проводил Тоётоми Хидэёси, отстаивая суверенитет своей страны.

В истории Японии XVI столетие — переломный момент, когда в социально-экономических отношениях и общественно-политическом строе происходили важные качественные сдвиги. Особое значение имело развернувшееся во второй половине XVI века движение за объединение, положившее конец постоянным феодальным междоусобицам и политической раздробленности страны. В этот период происходит бурный рост городов, получают развитие новые отрасли производства, укрепляются позиции торгового капитала, устанавливаются первые сношения с европейцами.

Тоётоми Хидэёси вошел в отечественную историю прежде всего как собиратель японских земель и создатель единого централизованного японского государства. Он вобрал в себя многие черты той эпохи и складывавшиеся особенности японской нации, чем в первую очередь интересен современному японцу. Именно потому к этой исторической личности так часто обращаются современные японские авторы, стремящиеся понять и осмыслить дошедшие до наших дней и сохранившиеся в народе, хотя не всегда легко уловимые отличительные особенности и своеобразие процесса становления японского централизованного государства и развития японской нации, уходящие своими корнями в те далекие времена.

Максимилиан Волошин, автор биографической повести о В. И. Сурикове, в которой рассказывается о творчестве великого русского художника, в частности о том, как создавались его знаменитые полотна на исторические темы, высказал интересную мысль: «Ни исторические эпохи, ни исторические характеры никогда не угасают бесследно в жизни народов. В современности всегда присутствует всё, из чего народ слагался исторически. Подводные течения истории только на время выносят на поверхность, на яркий свет известные элементы народного духа и характера, оставляя другие в тени, в глубине»[3]. Это более чем справедливо в отношении тех исторических деятелей, которые смогли уловить, понять и верно использовать в своей деятельности главные тенденции эпохи, слить воедино — не всегда, может быть, ясно осознавая это — характер эпохи и присущие данному народу исторические, национальные и психологические особенности.

Учет этих особенностей помогает рельефнее представить, психологически глубже и тоньше понять саму личность, ее место и роль в исторических событиях, а также ту среду, которая ее выдвинула и оказала влияние на ее становление и формирование. К сожалению, объективный научный подход нередко приносится в жертву узким политическим целям, и тогда оценка исторической личности служит оправданием всякого рода националистических и шовинистических увлечений и извращений.

Эта тенденция в какой-то мере коснулась и литературы о Тоётоми Хидэёси, который в некоторых работах предстает не как реальная историческая фигура со всеми присущими ей сложностями, противоречиями, прогрессивными и реакционными чертами, а как явно идеализированный, почти мифологический образ, наделенный одними добродетелями. В подобных жизнеописаниях в историческое повествование обильно примешиваются всевозможные легенды и домыслы, от которых историческая личность, вырванная таким образом из реальных обстоятельств, начисто теряет реальные человеческие черты. Иногда это делается непроизвольно и вызвано слабой изученностью отдаленной веками исторической эпохи, отсутствием необходимых и заслуживающих доверия источников, а также не всегда тщательной проверкой и сопоставлением исторических фактов. К сожалению, нередко авторы исторических исследований, посвященных той или иной личности, руководствуются целями, лежащими в стороне от интересов науки.