Читаем Тоётоми Хидэёси полностью

Против этой огромной армии клан Ходзё мог выставить войско численностью не более 35 тыс. и какое-то число дружин соседних феодалов. Общая численность этих войск не превышала 50 тыс.[374] Конечно, при таком соотношении сил ни о каком действительно серьезном сопротивлении Хидэёси со стороны феодала Ходзё не могло быть и речи. Армия Ходзё фактически распалась еще до того, как вступила в открытый бой с превосходящими силами Хидэёси. Собственно, последний тоже, похоже, избегал открытого сражения и не собирался штурмом брать замок Одавара, а избрал тактику длительной его осады. Осада этой хорошо укрепленной цитадели продолжалась сто дней.

Удзимаса и Удзинао, надежно укрывшись в своем замке, который по тем временам считался неприступной крепостью, рассчитывали на то, что войска Хидэёси, отрезанные от своих основных баз, лишенные регулярного снабжения продовольствием, не смогут долго продержаться, вынуждены будут снять осаду и отступить.

Хидэёси легко разгадал этот замысел и наладил регулярное снабжение своих войск: продовольствие бесперебойно поступало из столицы и западных провинций страны. Понимая, что осада замка Ходзё может принять затяжной характер, Хидэёси велел разбить военный лагерь неподалеку на возвышенности, чтобы можно было постоянно наблюдать за замком, и приготовился к длительной осаде. Он вызвал из Осака свою любовницу Ёдогими, мастера по приготовлению чая Сэн-но Рикю, многих торговцев из Киото и Сакаи, и жизнь его вошла в привычное русло. Он нисколько не сокрушался о том, что осада замка может оказаться весьма продолжительной.

А тем временем в самом замке шли длительные и бесплодные дебаты по вопросу о том, что же в этой ситуации следует предпринять, какой избрать образ действий. Более трех месяцев осажденные обсуждали свое положение, пытаясь найти хоть какой-то выход. Так и не придя ни к какому решению,[375] обитатели замка вынуждены были в конце концов признать себя побежденными.

11 июля 1590 года владелец замка Одавара Ходзё Удзимаса, видя всю бессмысленность дальнейшего сопротивления, покончил жизнь самоубийством. Так закончился почти 22-летний период безраздельного господства могущественного феодала, который превратил этот край в свою вотчину, не считался с центральной властью, держал в страхе своих соседей.

Победа над Ходзё означала не просто ликвидацию еще одного оплота противника, хотя и очень сильного. По существу, это означало, что процесс объединения страны вступил в последнюю, завершающую стадию.

Некоторые японские историки победу Хидэёси над кланом Ходзё приравнивают по своему значению к возникновению сёгуната в Камакура или провозглашению правительства в Токио.

Победа в этом сражении, считают они, ускорила ликвидацию большой обособленности района Канто, в результате которой наметились существенные различия в области культуры между востоком и западом Японии. После гибели рода Го-Ходзё и утверждения в указанной части страны власти и влияния Токугава Иэясу эти культурные различия, замечают авторы, стали быстро сокращаться[376].

Говоря о причинах победы Хидэёси над таким мощным противником, каким являлся клан Го-Ходзё, многие исследователи обращают внимание на то, что армия Хидэёси была более современной как по своей организации и методам управления, так и по характеру вооружения. Кроме того, в армии Ходзё господствовали старые отношения порабощения самураями крестьян, которые в армии Хидэёси в значительной мере были упразднены.

После покорения Ходзё Удзимаса для Хидэёси уже не представляло большого труда покончить с самостоятельностью северо-восточных провинций Японии, принадлежавших феодальному дому Датэ. Один из основателей этого клана, Датэ Танэмунэ, был сюго провинции Муцу в период Муромати. Во время междоусобной борьбы этот клан значительно преуспел и расширил свои владения за счет близлежащих провинций, владельцы которых в военном отношении оказались слабее. Когда войска Хидэёси, овладев замком Одавара, двинулись на северо-восток страны, во владения феодального дома Датэ, во главе этого клана стоял внук Танэмунэ, двадцатипятилетний Масамунэ. В детстве он перенес натуральную оспу и ослеп на правый глаз. Но это нисколько не смягчало его воинственности. Он совершал один за другим захватнические походы против соседей, пока к своим и без того обширным владениям не «прирезал» всю соседнюю провинцию Айдзу.