Читаем Тлен и пепел полностью

   Перечеркнув друг друга резкими зигзагами, напившиеся кровью змейки перескочили, меняясь местами, и запястье плотно обхватил металл. Пакость легла в два обхвата и диковинно изогнулась, застывая в принятой ею позе.

   Правая рука отяжелела, и захлестнул порыв как можно скорее скинуть магический браслет, словно эта была живая ядовитая змея. От металла шла едва уловимая пульсация, отдающая в виски.

   Я через силу улыбнулась, делая вид, что меня ничего не беспокоит. Отис медленно взял мою руку, отягощенную змеиными путами, и с почтением поцеловал. Испуг его канул в небытие, как будто мне лишь привиделось. Я моргнула, силясь понять, что же он действительно испытывает, но то, что плескалось в его глазах, расшифровать так и не смогла.

   Истинные чувства Отиса по поводу свершившейся помолвки oстались для меня скрыты за семью печатями.

   — Я не смогу быть на запланированном обеде, — с изображаемым огорчением известил нас Арнейм. — Возникло срочное слушанье. Так что, работа, увы, обязывает покинуть вас.

   — Невероятно жаль, но как можно корить в чем-то подобном того, кто стоит на страже нашего спокойствия, — ледяным тоном, не вяжущимся со смыслом произносимого, обронила маменька. — Что ж, но милорд Отис Батрис принесет же нам радость своим присутствием за обеденным столом?

   — На счет обеда… — встрепенулся Отис, — я как раз хотел обсудить это. Видите ли, его величеству и его прекрасной супруге не терпится познакомиться лично с моей избранницей, поэтому сегодня же они нас ожидают к себе… Вы же доверите мне Клариссу?

    От изумления у меня вытянулось лицо, а маменька онемела, не в силах выдавить и слова.

   Даже будущих молодых супругов отпустить куда-либо вдвоем в наших кругах было неприлично, но, когда в дела вмешивался сам государь, все правила могли смело идти к Вернису.

    Отец кивнул:

   — Конечно, это большая честь для нашей семьи.

   — Тогда не вижу смысла терять время, — деловым тоном сказал Отис. — Миледи, вы готовы ехать прямо сейчас?

   Мой уголок губ нервно дернулся, изображая улыбку:

   — С превеликой радостью. Только возьму перчатки и слегка освежусь, это недолго.

   Я попрощалась с Арнеймом, с легкой дрожью отмечая, как ему не терпится поскорее вернуться к любимой работе, и поспешила наверх. Непослушные ноги сами понесли меня по ступенькам, а в голове билась лишь одна мысль, на которую я сейчас оказалась способна.

   Зелье виденья призрачных сущностей. Прежде чем отправиться к государю я должна, нет, просто обязана его выпить.

   Нельзя упускать подобного шанса. Государь редко появлялся даже в кругу придворных, предпочитая общество особо приближенных, что всегда списывали на подозрительность и вечные опасения за жизнь. Та встреча, которой удостоилась моя мать, — исключение, выбивающееся из ряда привычек главы нашего государства. Отец, постоянно бывающий при дворе, видел его всего единожды, и люди Энтона вряд ли смогли подобраться к государю ближе.

   На всех парах я влетела в комнату и в ошеломлении застыла.

   Ящик письменного стола был широко распахнут. На столешнице в ряд лежали рабочие амулеты и всякая мелочевка, ранее бывшая в нем. Вайна, склонившаяся над ящиком, резко обернулась, явно не ожидая моего появления. Ее руки дрожали, и она спрятала их за спину, едва поняла, что я заметила это.

   — Что происходит? — требовательно спросила я.

   Сердце отбило несколько сбивчивых ударов. Потайное дно, как я могла видеть со своего места, закрыто, но разобраться в его секрете для сообразительной Вайны было бы вопросом времени. Я ощутила жгучее и абсолютно несвойственное мне желание отрепать за волосы эту девицу, которая могла найти пусть и защищенную чарами, но тетрадь с конспектами по запретной некромантии.

   Только сейчас я поняла, что по неясным причинам спрятанная в тайник книга со старинными рецептами все равно не сможет не привлечь внимания и не вызвать вопросов. Это — настоящий вызов для того, кто захочет найти на меня компромат.

   — Я провожу уборку, госпожа, — глядя в пол, ответила служанка.

   — Уборка обычно не распространялась на содержимое моих ящиков и шкатулок, — вкрадчиво напомнила ей я.

   — Я… я лишь хотела… — голос девушки вдруг задрожал. — Простите, госпожа, я лишь хотела сделать вам приятно…

   Она поспешно приложила руку к лицу, закрывая от меня покрасневшие глаза, и вдруг громко всхлипнула.

   — Ивен куда-то пропал, — с трудом сдерживаясь от истерики, продолжила Вайна. Ее грудь душили слезы. — Я так волнуюсь, что не знаю куда себя деть. Вот, решила стол ваш разобрать…

   — Пропал? — как и требовалось, спросила я, тем временем осмысливая услышанное. Перед глазами стояли пятна гнили, которыми я разукрасила руку конюха. — Как пропал...

   Девушка вновь всхлипнула, вытирая слезы.

   — Вайна, милая… Да что такое… Знаешь, иди лучше отдохни, сколько тебе нужно, — сказала я, — Сходи на кухню, пусть тебе дадут успокоительную настойку. До конца дня можешь быть свободна, если что, скажи, что это я отпустила.

   Девушка безмолвно кивнула.

   Когда дверь захлопнулась, я осела на диван и запустила руку в высокую строгую прическу, которую мне соорудила на помолвку маменька.