Под ладонями, под узким пластом земли я с содроганием ощутила останки несчастных женщин. Я сжалась, не пуская их истошный ментальный вой в свою голову, и, орудуя локтями, двинулась дальше. Сломанная о неудачно подвернувшийся камень лодыжка горела огнем.

   Коса был уже совсем рядом. Я оглянулась, и увидела, что он перешел на шаг, вальяжно поигрывая клинком.

   — Ну что, сука, добегалась?.. — громко сказал он.

   Видимо, бандит решил, что браслет может бесконечно защищать его от магии смерти. Увы, проверить, так ли это, я уже не могла.

   Больная нога зацепилась за сук, и я застонала, кривясь от боли. Больше сил у меня не было.

   Представляю, как я смотрелась: зареванная, беспомощная, запутавшаяся в пышных юбках девчонка, не имевшая ничего общего с тем могущественным, хитроумным и злобным существом, каким обычно рисуют некроманта.

   Но, судя по торжествующему взгляду Косы, в своем воображении он одержал победу над каким-то чрезвычайно могучим и опасным чудовищем, и теперь наемник мог вдоволь насладиться последними самыми сладкими моментами своего триумфа.

   Я сделала пару бесполезных рывков, пытаясь отползти дальше. Смерть шла ко мне и смотрела в мое лицо глазами неотесанного убийцы. Стало до боли невыносимо, и я зажмурилась, не в силах с достоинством принять свою участь.

   В темноте закрытых век я почти физически почувствовала, как на захоронение ступила нога Косы. Скорее от необходимости сделать хоть что-то, мысленно сжала скользнувшую где-то на границе сознания неосязаемую некромантскую печать.

   И дернула ее, ломая.

   Лицо обдало землей, взвившейся столбом. Почти в тот же миг распахнула глаза, но вопль Косы, взорвавший воздух, уже стих в мучительном стоне.

   Нежить, горевшая особой яростью именно к мужчинам, убийцам, выместила всю накопившуюся злость на наемнике, так кстати оказавшегося рядом в момент ее освобождения.

   Его тело пронзило множество костлявых рук, с ненавистью разрывая. Кровь несчастного, уже умерщвленного, но еще терзаемого конвульсией, брызнула на лицо, залила платье, окропила нежную белую кожу у декольте.

   Я, всхлипывая, поползла прочь, со смесью ужаса и отвращения слыша, как умертвия ломают Косе хребет.

   Устав ползти, с трудом встала, оперлась на здоровую ногу и стволы деревьев, преодолела еще десяток метров. Снова упала и снова поползла прочь, как можно дальше от этого места, ползла столько, сколько смогла.

   Наконец, прижавшись спиной к толстому шершавому стволу, разрыдалась навзрыд. Боль в ноге, едва адреналин схлынул, усилилась в разы.

   Я до сих чувствовала нежить, но она, вдоволь отпировав, с урчанием улеглась обратно в ту землю, которая все эти годы была ей тюрьмой. Мертвые обрели временное облегчение. Сейчас я им неинтересна, пока им хватило и расправы над Косой.

   Каким бы человеком он ни был, никто не заслуживает такой ужасной смерти.

   Я утерла слезы и совершенно четко поняла, что никуда не дойду. Что не имею ни малейшего представления в какой стороне осталась карета, и где мой дом.

   Нет, рано или поздно меня найдут. Как найдут и поле тлена с двумя разложившимися трупами около экипажа. Как найдут захоронение жертв маньяка, которое я распечатала. Даже если не погибну в лесу, Инквизиция не может не заинтересоваться случившимся, поэтому сожжение на костре будет лишь вопросом времени.

   И я ничего не могу c этим поделать.

   Накатила невыносимая слабость, и я с покорностью закрыла глаза. Вдруг стало совсем безразлично, что будет дальше.

   Спасительное забытье медленно окутало мягкими щупальцами и затянуло в темноту.

***

Резкий запах нюхательной соли заставил поднять как никогда тяжелые веки.

   Почему-то не сразу, а постепенно, словно все мои способности к восприятию возвращались поэтапно, я смогла ощутить боль в правой лодыжке, притупившуюся, но все равно остающуюся на самой грани терпимого. Кроме боли, тело мучала чудовищная слабость.

   И еще холод. Как же невыносимо холодно…

   Чьи-то пальцы скользнули по моей щеке и отвели упавшие на глаза пряди волос из растрепавшейся прически. Я моргнула, с трудом фокусируясь на картинке.

   — Вы?.. — пробормотала, пытаясь отстранится, но дерево за моей спиной не позволило этого сделать.

   — Не вижу особой радости на вашем лице. Впрочем, на другое я и не рассчитывал.

   Золотистые волосы, убранные черной лентой в низкий хвост, благородный высокий лоб, тонкие скулы и легкая горбинка на носу, — господин Энтон Корре собственной персоной сидел подле меня, убирая в сумку флакончик с солью. Рядом мерно плясал тускло горящий светоч.

   — Ну и делов вы тут наворотили, Кларисса, — проговорил он, перехватил мой взгляд и легко ухмыльнулся.

   — Откуда вы здесь?.. — дыханье так резко сперло, что я едва смогла выдавить из себя несколько простых слов.