Читаем Тлеющий уголек полностью

— Извини за обувь, — я отступаю назад, пытаясь увеличить пространство между нами. Последняя вещь, которую я хочу узнать, когда этот великолепный парень умрет. — Просто переполненные комнаты даются мне нелегко.

Он мягко смеется, пока бросает свой стакан в мусор.

— Я знаю, что ты имеешь в виду. Всё это, — он показывает рукой на людей, трущихся друг об друга, — повод для них, чтобы вылизать друг друга на публике.

Я почти улыбаюсь схожести наших мыслей.

— Это довольно хорошее наблюдение.

Он поджимает губы, а затем с неуверенным взглядом наклоняется через мое плечо, шевеля губами рядом с моим ухом. Я напрягаюсь, боясь, что он прикоснется ко мне, и этот волшебный момент закончится, но он осторожен, оставляя кусочек пространства между его губами и моим ухом.

— Например, эти двое. Я думаю, что у них происходит их собственный ритуал спаривания. Хотя, мне кажется, что это вполне может быть и односторонним ритуалом спаривания, — он поворачивает голову в сторону и смотрит на толпу.

Я следую за его взглядом на Рейвен, танцующую с Ладеном. Она положила одну руку на его бедро и вторую на его задний карман. Ладен движется по всей комнате, размахивая руками, пока он передвигает ногами, будто пытается совместить брейк-данс и диско вместе. Рейвен ловит мой взгляд и закатывает глаза.

— Думаю, ты прав, — я поворачиваю и встречаюсь с прекрасными глазами незнакомца. — Выглядит так, будто ей скучно.

Он отклоняется от моего уха, его язык выскальзывает, чтобы облизать губы, и я замечаю отблеск металла. Господь Всемогущий, у него пирсинг на языке.

— Она твоя подруга?

Я легко представляю, что она может привлечь его. Большинство парней обращают на неё внимание, но это никогда не беспокоило меня, до сих пор. Рейвен смелая и кокетливая — не то, что я. И я смирилась с этим. Но этот парень заставляет мои внутренности изгибаться и закручиваться с таким изнуряющим жаром, что я почти вспотела.

— Её зовут Рейвен, — говорю я ему, внимательно следя за реакцией на его лице.

— Как стихотворение? — он пронзительно выгибает бровь.

— Ты знаешь Эдгара Аллана По? — спрашиваю я, не ожидая много, потому что «Ворон» — это одно из легендарнейших стихотворений Эдгара Аллана По (*с английского raven это ворон).

— Чуть-чуть, — он глядит на меня, будто пытается разгадать ребус. — А как тебя зовут?

— Эмбер, — я приближаюсь на дюйм вперед, затаив дыхание.

— Эмбер… мне нравится, — он придвигается ближе, и наши тела почти соприкасаются. Я могу чувствовать тепло, которое он излучает, как пламя, и я могу почувствовать запах его соблазнительного одеколона, — «…и в камине очертанья тускло тлеющих углей…»[1], — он цитирует строчку из «Ворона» По.

— Я думала, ты сказал, что плохо его знаешь? — спрашиваю я, впечатленная.

Он пожимает плечами и засовывает руки в карманы.

— Что я могу сказать? Я очарован идеей… любовь, смерть и безумие, которое это приносит.

Неудобство растет из-за его упоминания о смерти, я сканирую толпу, ища Рейвен.

— Поверь мне, смерть вовсе не очаровательная, — я немного нервничаю из-за того, что не могу найти Рейвен. Я оборачиваюсь к таинственному незнакомцу, — было приятно с тобой пообщаться, но мне нужно… — я замираю от непристойного взгляда, которым он меня награждает, — что? — спрашиваю я, не уверенная, что хочу знать — не уверена, что смогу выдержать это. Я никогда не позволяла себе сближаться с парнями. Какой смысл? Я не смогла бы целовать их — делать что-нибудь с ними — не видя при этом их смерти.

Он трясет головой, его глаза останавливаются на мне.

— Ничего… Просто я подумал, не хотела бы ты потанцевать?

Я немедленно качаю головой.

— Нет, спасибо. Я не танцую.

Он улыбается, поджимая губы, и я загипнотизирована движением его рта.

— Это нормально. Я буду вести, — он делает паузу, его глаза осматривают мое лицо, а затем перемещаются вниз по моему телу.

— Я, правда, не могу… — тому, как он смотрит на меня, сложно сопротивляться, — я просто… Я не фанат прикосновений… — я качаю головой того, как нелепо звучит мой ответ.

Уголки его губ поднимаются.

— Ну, что, если я пообещаю не прикасаться к тебе? — он выгибает бровь, пока оборачивается в сторону танцпола, удерживая мой взгляд.

Песня сменилась на «Degausser» группы Brand New, и я узнаю, что мои ноги могут жить своей собственной жизнью, слова Рейвен эхом проносятся в моей голове. Повеселись. Я движусь с ним, поднимая руки над головой, чтобы маневрировать сквозь толпу людей, пытаясь ни с кем не соприкоснуться.

Он идет до тех пор, пока не достигает края толпы, затем он останавливается и ждет меня, чтобы наверстать упущенное. Я благодарна за то, что он предпочитает держаться на расстоянии от других людей. После того, как я достигаю его, я осознаю, что не врала, когда сказала, что не могу танцевать.

— Не смейся надо мной, когда я упаду на задницу, — шучу я, — обещай, что не будешь.

Его рот дразнит меня ухмылкой.