Читаем Тигры в красном полностью

И все же здесь было лучше, чем в Гавре, где они только что потеряли целую мотодивизию. Французский портовый город настолько пострадал во время освобождения, что «Джонсу» пришлось плыть для переоснастки в Англию, вместо того чтобы сразу направиться домой.

Хьюз вернулся в доки и зашагал к столовой Красного Креста, где по крайней мере можно было выпить кофе, отличный от привычной тепловатой жижи, а может, удастся перехватить пончик, а заодно поглазеть на девушек из Красного Креста в бледно-голубой униформе.

Внутри была длинная очередь, он снова проклял свою неудачливость и уже собирался бросить эту затею и отправиться на поиски паба, как услышал, что его зовет Чарли Уэллс.

— Дерринджер! — Чарли махал рукой из середины очереди, предлагая присоединиться к нему. — Я думал, ты уже катишь на поезде в Лондон. Что случилось, решил, что не стоит лишать себя красот Саутгемптона?

— Да опоздал на этот чертов поезд, — ответил Хьюз, игнорируя стоявших сзади, которые возмущались лезущими без очереди.

— Ну тогда можешь прогуляться со мной и с ребятами. Глядишь, научишься чему-нибудь.

— Иди ты к черту.

— Ха! — Чарли похлопал его по спине. — Не будь ты барышней. Пошли, тебе надо как следует встряхнуться. Я тебя вытащу из этого тугого воротничка.

Хьюз был не в настроении, его раздражали шуточки Чарли. На самом деле в последнее время он частенько бывал не в настроении. Он не видел Ник уже три месяца, и Рождество прошло мрачно, на «Джонсе», под качку, вдали от бруклинского дока, с размороженной индейкой и клюквенным соусом, по вкусу напоминавшим сладковатую мочу. Он устал от этих несчастных, разрушенных городов, портов, где вечно воняло дерьмом, от морской болезни, которая, похоже, и не собиралась оставлять его. Глядя, как выгружаются сухопутные после десяти дней в Атлантике, он не мог удержаться от смеха. Парни были цвета горохового супа. Впрочем, это могло объясняться и другим — мыслями о марш-броске на немецкие укрепления среди зимы.

— Лейтенант Дерринджер.

Он повернулся и увидел капитана Линдси. Как и Хьюз, тот был в мундире.

— Капитан.

— Рад, что встретил вас. Кажется, вы собираетесь в Лондон. Три дня свободы?

— Да, сэр, но я опоздал на поезд. Видимо, уже не смогу уехать до завтра, сэр.

— Опоздали на поезд?

Капитан Линдси потер пальцем верхнюю губу, он всегда так делал, размышляя над проблемой. Увидев это в первый раз, Хьюз решил, что капитан дает ему понять, что у него грязь на лице, и принялся тереть у себя над губой — пока капитан Линдси не осведомился, почему он такой дерганый.

— Вот незадача, — сказал капитан. — У меня депеша, которую нужно доставить в Военно-морской штаб к сегодняшнему вечеру. Лейтенанты Уилсон и Джекс, подозреваю, уже уехали.

— Да, сэр. Думаю, они успели на поезд.

— Ясно. Что же, лейтенант, возможно, мы сможем убить двух зайцев, как говорится. Я переговорю с британцами, выясню, не смогут ли они одолжить нам водителя. Может, мы сумеем отправить вас в Лондон еще сегодня.

— Было бы замечательно, сэр.

— Пейте ваш кофе, лейтенант, и побыстрее. Встретимся у входа.

— Спасибо, сэр.

— Мистер Уэллс.

Капитан Линдси кивнул Чарли, развернулся на каблуках и вышел из столовой.

— Аннаполисский[41] ублюдок, — выругался Чарли, когда капитан ушел. — Ходит так, точно у него палка в заднице.

— Ты ведь получил свой чин. И не будь ты такой барышней, — сказал Хьюз, ухмыльнувшись.

— Ладно, давай возьмем кофе, — хмуро сказал Чарли. Но его лицо снова просветлело, когда большегрудая девушка из Красного Креста повернулась, чтобы обслужить их. — К тому же, — добавил он, — сомневаюсь, что в Лондоне есть то, чего нельзя найти здесь. — Чарли подмигнул девушке, та улыбнулась в ответ.

Хьюз рассмеялся. Тоски как не бывало.

Хьюз ждал в вестибюле штаб-квартиры Королевских ВМС, одном из уцелевших муниципальных зданий города, пока капитан Линдси переговорит со своим британским коллегой. Шум и суета напомнили ему о железнодорожной станции, только безо всей этой рождественской сутолоки, к его облегчению. Он отправил Ник письмо за две недели до Рождества, надеясь, что оно придет вовремя. Он не знал, что написать, кроме того, что любит ее и скучает, он не мог писать о том, чем занят, где был и куда собирается.

Год службы на действующем флоте — все равно что жизнь в застывшем времени. Существовал мир, который он оставил позади, и вот это место, в котором он оказался, — непрекращающиеся взрывы глубинных бомб, сотрясающие корабль; бледные лица команды в свете красных огней на боевой позиции; блуждание по Атлантике в полном затемнении, расшифровка сообщений до тех пор, пока глаза не начнут выскакивать из орбит. Ник все еще жила в реальном мире, который снился ему порой, когда он падал на койку, чтобы ненадолго забыться сном. Но нельзя говорить о том, где ты, да это и невозможно было бы объяснить.

— Лейтенант Дерринджер.