Читаем Тигры в красном полностью

Хелена потрогала волосы. Сущий кошмар. Она поняла это, как только Шелли закончила. Из зеркала на нее глядел пудель, угодивший под электрический разряд.

Ей захотелось умереть. Захотелось схватить портновские ножницы и искромсать весь дом и всех домочадцев.

— Что ж, — произнесла Ник, — хорошие новости — ты можешь это смыть.

Хелена молча смотрела на кузину.

— Или нет, — жизнерадостно добавила Ник. — В любом случае, полагаю, теперь уже ничего не попишешь, а потому, дамы, вы определенно нуждаетесь в бокале шампанского.

— Я не думаю, — произнесла Хелена, проговаривая слова медленно, как приучилась делать в больнице, чтобы не обнаружить злость в голосе, — что мне стоит пить.

— О, бога ради, Хелена, это же твой день рождения. Разумеется, ты можешь выпить бокал шампанского. Или десять, если пожелаешь. Тебе это сейчас не помешает.

— Нет, спасибо. — Хелена все еще прижимала палец к глазу. — Но я бы не отказалась от аспирина.

Ник пристально посмотрела на нее, прежде чем ответить:

— О, дорогая, не думаю, что он у нас есть.

Все молчали. Хелена чувствовала на себе взгляд Дейзи, слышала, как племянница втянула в себя воздух. Она смотрела в упор на Ник. Наконец та кивнула, и Хелена, развернувшись на каблуках, вышла в холл.

— Хелена… — донесся из гостиной голос кузины.

— Оставь ее, Ник, — услышала она слова Хьюза.

— Я лишь хотела устроить праздник, черт возьми. Прошло уже пять лет, ради всего святого. Когда же она меня простит?

В кухне Хелена открыла холодильник. Взяла с полки бутылку шампанского, вытащила из нее серебряную ложку[36] и сделала большой глоток. Осторожно, стараясь не шуметь, вернула бутылку на место и осмотрелась. Полуденное солнце било в окна, желтые стены самодовольно сияли. В углу, рядом с плитой, прикрытый ветхим кухонным полотенцем с вышитыми маленькими голландцами, ждал ангельский пирог. Хелена подошла и подняла тряпку. Уставилась на золотистую, пышную шапку пирога с дыркой посередине. Улыбнулась. Воткнула палец в мягкую, сахарную корочку и вдавливала, пока кончик ногтя не коснулся тарелки. Засунула палец в рот и почувствовала пушистую сладость. Стиснула зубы.

Бросив полотенце возле плиты, Хелена взяла блюдо и вышла через заднюю дверь, постаравшись не хлопнуть сеткой. Мягко ступая, пересекла лужайку, прижимая блюдо к груди.

— Сюда, малыш, — проворковала она, дойдя до белого штакетника.

Черный пес уже мчался навстречу, оставив клумбу, которую обнюхивал. Придерживая блюдо одной рукой, Хелена просунула вторую между досками и почесала нежный пушок за ухом пса. Пес ожесточенно вилял хвостом.

Она перегнулась через изгородь так, что штакетины впились в живот, и поставила блюдо на траву. Пес обнюхал ангельский пирог и набросился на него. Впервые за день Хелена ощутила покой, даже безмятежность. Она наблюдала за псом, пока он не доел все до крошки.

— Хороший мальчик, — сказала она в его выжидательно поднятую морду. — Какой молодец.

Она услышала их голоса за дверью. Она давно уже не слышала этот голос, но это определенно была Стерва. Стерва и Продюсер. Сперва Стерва сказала что-то, потом Продюсер. Стерва, Продюсер. Как в теннисе. Хелена засмеялась и попыталась заглушить смех подушкой. Они не должны ее услышать.

— Что значит — у вас нет ключей?

— Ну. Миссис… э… миссис Дерринджер, верно?

— Да. — Стерва была недовольна.

— Да. Ну, миссис Дерринджер, я вообще-то не имею привычки хранить ключи от чужих домов.

Снова стук.

— Черт побери, Эйвери, открой дверь. Хелена? Ты здесь, милая?

— Миссис Дерринджер. Я не думаю, что Эйвери здесь.

— Что это значит? Где, черт возьми, этот человек?

— Как я сказал вам по телефону, я не шпионю за своими друзьями. Но могу сказать, что давно уже не видел его.

— Что ж, мистер Фокс. Мистер Фокс, верно? — Голос ледяной. Холодом она умеет обдавать лучше всех на свете. Поэтому она и Стерва, Эйвери прав насчет нее. — Я не хочу вас обременять, но не могли бы вы сделать неимоверное усилие, всего разочек, и попытаться вспомнить, когда вы последний раз видели его.

— Ну что ж. Я бы сказал, что не видел его пару недель.

— Пару недель?

— Возможно, месяц.

— Месяц. Вы, должно быть, шутите. Куда, черт побери, он мог подеваться на месяц?

— Но, миссис Дерринджер, я не могу вам точно сказать.

— Вы не можете точно сказать.

— Нет, не могу.

— Отлично, мистер Фокс. Тогда молчите и слушайте. И вот что я скажу вам: я сама найду Эйвери Льюиса, и, когда я его найду, ему не поздоровится. Я устрою такой скандал, какого вы еще не видывали, и все в вашем городе узнают, чем он занимался на вашей собственности. Под вашей крышей. А теперь, если вы немедленно не принесете ключ от этой двери, я вызову полицию и они вышибут ее. Я проехала две тысячи миль не для того, чтобы мне помешали вы или кто-то другой. Мы поняли друг друга?

Счет один ноль в пользу Стервы. Хелена прикусила подушку.

— Ладно, ладно. Миссис Дерринджер.

Наступила тишина, и Хелена подумала, что она, должно быть, задремала, но тут снова раздался голос Продюсера: