Читаем Тигр в дыму полностью

— Разумеется, — продолжал Люк с очаровательной скромностью, — что бы мы тут с вами ни говорили, полиция не настолько уж дотошна. У старушенции две дочки, обе служат в магазинах Вест-Энда. И хотя за мамашей следят, поскольку она имела контакты с заключенным, до дочек никому и дела нет. А ведь они живут в том же доме. Через любую из них кто угодно может выйти на связь с Хэйвоком. А к ним обеим, кстати, не больно-то подступишься. Побывать, конечно, у них побывали, но они ничего не рассказывают, — а собственно, с какой стати им рассказывать?

Эйврил вздохнул:

— Шестнадцатилетний мальчик — и никто не стал о нем хлопотать, — произнес он тихонько. — По-моему, Ужасно!

Голос его оставался все таким же спокойным, но теперь в нем так отчетливо сквозила пронзительная боль, что сбила Люка с первоначального курса, инспектор настроился было услышать аргументы в свое опровержение, и приготовился слушать рассказ о страданиях благородного семейства, которое предает один из домочадцев. Подобный поворот событий более всего устраивал его собственное воображение, и он уже с энтузиазмом оттачивал контрдоводы. Так что теперь каноник привел его в некоторое замешательство.

— Пожалуй что так, сэр, — согласился он со скорбной миной, — только, на мой взгляд, не производит парень симпатичного впечатления. Он и еще двое пацанов угнали прачечный фургон, совершили наезд на почтальона, тот сразу погиб, а потом прихватили его сумку, а погибшего бросили на дороге. Машину они разбили, передравшись из-за почты. Один из этих юных хулиганов разбился насмерть, другой сильно покалечился, а Хэйвока арестовали при попытке бегства. Во время допроса выяснилось, что его сообщник, тот, пострадавший, впервые встретил Хэйвока утром того же дня, и родители погибшего парня нашего героя тоже не признали. Обращаю ваше внимание на то, сэр, что все метки с его одежды были спороты, так что он знал, на что идет. Случилось это в мае тридцать четвертого в Илфорде.

Он завершил свой рассказ не без некоторой доли свирепого удовлетворения и с надеждой взглянул на старика.

Эйврил молчал. Голова его опустилась на грудь, а глаза глядели невидящим взором на полированную тумбочку стола. Люк знал наверняка, что то, что он еще собирается сообщить канонику, пока что тому неизвестно, но, слабо представляя себе возможную реакцию, начал издалека.

— Миссис Кэш, — произнес он, — женщина, дающая деньги под проценты. Мы, знаете ли, связываем определенные надежды именно с ней.

— А, спортивная куртка. Я так и подумал. А далеко это вас продвинуло? — Эйврил все схватывал с лету, что облегчало дело.

— Ну, не то чтобы слишком, — признался Люк. — По ее версии, сообщенной Пайкоту с глазу на глаз, некий перекупщик просил достать ему эту куртку, а тот все подтвердил. Он говорит, будто Шмотка зашел в его лавку на Крамб-стрит и спросил, нельзя ли раздобыть старую куртку или костюм Мартина Элджинбродда, и назвал ваш адрес. Он объяснил, что дескать он актер и собирается сыграть роль своего бывшего офицера на встрече однополчан. Перекупщик не нашел в этом ничего особенного, а зная, что миссис Кэш живет тут же на площади и подрабатывает подобным образом, он к ней и обратился. Он стоит на своем. Ничем не собьешь! Старик Эйврил кивнул.

— Остроумно, — произнес он неожиданно, — и миссис Кэш оказывается как бы не при чем.

Чарли Люк поглядел на него с любопытством.

— Я понимаю, что вы знакомы с нею очень давно, сэр. Она сказала Пайкоту, уже более четверти века.

— Двадцать шесть лет, — согласился Эйврил. — Двадцать шесть лет тому назад моя жена убедила меня пустить ее в тот маленький приходский домик. Осенью, после Михайлова дня!

— Тогда эта Кэш была вдовой с ребенком на руках, маленьким мальчиком, так?

Обыкновенно Люк высказывался более осторожно, и теперь испугался, не пережал ли.

— Совершенно верно. Это она сама вам сказала?

— Нет. Это уже от вашей миссис Тэлизмен. Миссис Кэш мы со вчерашнего дня не беспокоили. Она дала наиподробнейшие показания Пайкоту и провела его по всему дому, чего ей делать не следовало бы. С тех пор мы с него глаз не спускаем, вместо того, чтобы держать в поле зрения всю площадь. Что не просто в такую-то погоду. Сегодня она не выходила.

— Она и мне так сказала. Она, кажется, простудилась.

Люк выпрямился.

— Она сказала это, когда вы навестили ее сегодня утром? — он попытался скрыть свое беспокойство, но не сумел. Эйврила, казалось, несколько удивил самый тон его вопроса.

— Ну конечно, — ответил он. — Тогда я с ней и виделся — один-единственный раз.

— Вы не могли бы мне сказать, зачем вы к ней заходили?

— Да, пожалуйста. Я хотел попросить ее помочь мне найти протоколы последнего собрания Епархиального Просветительского Общества. Но она отказалась, сказала, что простудилась.

Люк бросил на собеседника ничего не выражающий взгляд. Единственное, что он теперь точно знает об этом человеке — так это то, что старый священник не умеет лгать, уж тут-то нет ни малейшего сомнения.