- Принесешь - скажу! - не терпящим возражений тоном объявил Шеффер. - Как видишь, я ничего не скрываю, но говорю только тогда, когда в этом появляется необходимость. А до той поры вопрос исчерпан. Не смотри осуждающе, с удовольствием поменялся бы с тобой ролями, если бы умел, как ты, мастерски разгадывать головоломки. Потому тебе лезть в лабиринт, а мне - томиться от безделья, изводя себя неизвестностью.

- Бездельем томиться не придется. Пока я буду добывать твой предмет, ты позаботься о том, чтобы защитить мою Еву. От всего защитить - будь то английские солдаты или враждебные стихии. Выйдя из пирамиды, я первым делом должен увидеть живую и невредимую Еву. Повторяю - не тебя, с алчно протянутой рукой, а Еву, иначе найду способ решить головоломку так, чтобы ты никогда не получил свою железяку.

- Откуда столь странная тревога? - удивился Шеффер. - Что может угрожать нашей прекрасной фройляйн? С англичанами разберутся наши друзья-монахи, а иных оснований для беспокойства не вижу. Но условия принимаю. Предмет в обмен на женщину - настоящая мужская сделка, с тобой интересно иметь дело. Иди и не оглядывайся, мы с Евой встретим тебя по возвращении. А сейчас поцелуй ее напоследок и - вперед, скоро откроется вход.

Герман так и сделал, а затем подхватил загодя приготовленный рюкзак и поспешил на северную сторону.

Где- то далеко прозвучал одинокий выстрел. А может, лишь показалось, что далеко -в горах звук распространяется по-другому. Крыжановский вздрогнул и оглянулся. Ева стояла у самого подножья пирамиды, а Унгефух установил пулемет на сошки и взял на прицел кромлех, стоящий при входе в долину. Несколько мгновений Германа терзали противоречивые чувства, но он сумел овладеть собой и поспешил вслед за Шеффером, завернувшим уже за угол.

Вход в пирамиду открылся через четверть часа. Все произошло совершенно бесшумно - незыблемая скала внезапно ощерилась черным голодным ртом.

- Есть! - страстно воскликнул Шефер, хватая Германа за плечо. - Когда ты войдешь, я заблокирую камнем запорную плиту, чтобы не могла закрыться. В прошлый раз я сделал то же самое, а потом ждал три дня, но профессор Кон так и не вернулся. Тогда я убрал камень и ушел, но все эти годы извожу себя мыслью, что слишком поспешил. Герман, я буду ждать неделю, запомни, неделю!

Крыжановский не ответил. Проверив электрический фонарик, он вошел в лабиринт. Пес Сахарок без раздумий бросился следом.

Глава 10

То, что ждет в конце пути

22 июня 1939 года.

Тибет. Мегалитический комплекс в «Стране камней».

В своем трактате «Путь в Шамбалу» безымянные авторы рассмотрели несколько вариантов правильного лабиринта, каждый из которых имел собственную, отличную от других, систему прохождения. Тот лабиринт, по которому шел сейчас Герман, именовался «Мост гигантов». Выяснилось это из следующего обстоятельства: стоило лишь войти и завернуть за угол, как тут же обнаружился первый узел с шестью ответвлениями. Был бы это, скажем, «Суп хаоса», тогда узлу следовало появиться гораздо позже, и ответвлений иметь не шесть, а всего четыре. Хорошо, что это не «Суп хаоса», ибо тот - самый коварный из всех.

- Ну-ка, мальчик, - по-русски обратился Герман к Сахарку. - Что ты обо всем этом думаешь?

Пес преданно взглянул на хозяина, подступил к стене и невозмутимо задрал лапу.

Крыжановский хмыкнул, потер лоб и, обнаружив, что настроение заметно улучшилось, принялся за записи. При этом уходящий в неведомое темный коридор бархатным эхом начал повторять за профессором считалку: «Из Сэра в Джоканг, из Джоканга в Ганден…Что же, ошибки быть не может, искомое ответвление - третье, если считать по часовой стрелке!»

Сделав выбор, Герман решительно двинулся вперед. Луч света вырвал из темноты начертанную мелом на стене стрелку, перечеркнутую косой линией. Поведя фонариком, профессор обнаружил точно такие же перечеркнутые отметины у каждого из ходов, даже у того, по которому он только что пришел.

«Похоже, несчастный Кон бродил у самого выхода, но так и не нашел его».

От такого открытия сделалось не по себе, а веселья изрядно поубавилось. Тотчас вспомнилась история, слышанная давно, еще во время учебы в университете, будто бы при строительстве пирамиды Хеопса нескольких рабов оставили внутри, чтобы они завалили массивными каменными блоками единственный коридор, по которому могли бы в будущем проникнуть грабители. Рабы сделали все, как велено, при этом осознавая, что и себя хоронят заживо…

Пересилив малодушие, Герман выудил из кармана мелок и, решительно стерев чужую стрелку, нанес на ее место букву «Г».

Меловые стрелки и дальше попадались во множестве, а поскольку наносили их совершенно хаотично, не вызывало сомнений, что тот, кто это сделал, явно потерял ориентацию и заблудился. Всякий раз, выбрав путь, Крыжановский убирал одну из стрелок и ставил заглавную букву своего имени.