Читаем The Graet Sea полностью

То же самое можно сказать и о других отраслях искусства, и, что еще важнее, о мире мыслей, который они раскрывают. Этрусские гончары начали с переменным успехом подражать чернофигурной керамике Коринфа и Афин. Позже черная роспись по красной поверхности горшка уступила место еще более тонкой краснофигурной технике, при которой горшок окрашивался в черный цвет, а фигуры оставались в основном незакрашенными на красной поверхности керамики; этруски покупали новые изделия в огромных количествах в Афинах, а также делали свои собственные подражания.44 Но этруски также придерживались консервативных взглядов. Они предпочитали архаичные или "архаизирующие" стили, даже когда в Афинах полный классический стиль придавал скульптуре и живописи большее ощущение жизни и "гармонии".45 Керамика, которую они покупали у греков, не всегда была самого высокого качества. В Спине, этрусском поселении в устье По, практически вся керамика, обнаруженная до сих пор, была греческой, особенно аттической; но иногда это была очень плохая греческая керамика, как показывает имя, данное одному аттическому художнику - "Худший художник".46 Самое главное, что сюжеты иллюстраций на этих горшках неизменно сводились к сюжетам греческой мифологии. Народы Италии начинали перенимать мифы и религиозные идеи греческого мира; старые культы рощ и водных источников оставались очень живыми, но аморфные боги италийских народов приобрели форму, облик и, более того, настроение олимпийцев. Балка крыши большого храма в Вейях была украшена около 500 года до н. э. раскрашенными в натуральную величину фигурами Аполлона, Гермеса и других богов, выполненными из терракоты, - работа знаменитого этрусского скульптора по имени Вулка. Плавный стиль скульптур был не просто заимствован у греков; практика столь эффектного украшения балок крыши была этрусской, а не греческой. Но то, что изобразил Вулка, было греческой легендой, а не этрусской. Эти работы были продуктом итало-грекско-ориентального синкретизма, который в некотором смысле и есть то, что мы называем этрусским искусством. Этот синкретизм проявился и в искусстве гадания: здесь ближневосточные практики снова слились с исконно италийскими. Никто лучше этрусского прорицателя, или харуспекса, не умел читать пятна на печени жертвенного животного, и к этрусским прорицателям все еще обращались, когда готы напали на Рим в 410 году н. э.

V

Отношения между греками и этрусками принимали и политическую форму, и здесь отношения были куда менее простыми, чем в сферах культуры, религии и торговли. По крайней мере с VIII века до н. э. между народами центральной Италии и греками происходили морские сражения. Свидетельства этого были найдены на греческой земле в Олимпии и в Дельфах, где вильяновские шлемы VIII века, захваченные у поверженных врагов, были посвящены богам.47 Этрусские мореплаватели часто соперничали, а иногда и сотрудничали с фокейцами из греческой Ионии в водах южной Франции, где фокейцы основали колонию (будущий Марсель).48 Геродот сообщает о большом сражении между фокейцами и этрусками у корсиканского города Алалия около 540 года. Шестьдесят фокейских кораблей стояли против шестидесяти карфагенских и еще шестидесяти из Каэры. Несмотря на такое неравновесие, фокейские корабли выиграли битву, но их флот был настолько искалечен, что фокейцам пришлось эвакуироваться с Корсики. Геродот рассказывает, как керетяне расправились с пленными фокейцами, забив их камнями до смерти. Вскоре после этого керетяне заметили, что те, кто проходил мимо места расправы, вдруг стали хромать; это происходило не только с людьми, но и с их стадами. В недоумении керетяне отправили миссию к жрице Аполлона в Дельфах, и те приказали им регулярно проводить игры в память о фокейцах - эта практика продолжалась до времен Геродота; подобные погребальные игры часто изображаются на стенах этрусских расписных гробниц.49 Кереты поддерживали свои связи со святилищем в Дельфах, где были обнаружены остатки сокровищницы керетов; они были первыми "варварами", допущенными в это, прежде всего, эллинское культовое место.50 Тем временем этруски могли свободно эксплуатировать Корсику для производства железа, воска и меда. Однако важнее ее ресурсов было то, что этрусское судоходство теперь не имело конкурентов в северной части Тирренского моря.51