Читаем The Graet Sea полностью

Карфаген быстро стал королевой финикийских колоний. Обычное объяснение его возвышения заключается в том, что город был хорошо расположен для купцов, путешествовавших в южную Испанию и обратно. Однако предметы испанского происхождения трудно обнаружить на самых нижних уровнях древнего Карфагена. Другие объяснения подчеркивают его происхождение как места убежища для тирийских изгнанников, переселенцев из Китиона на Кипре и населения все более процветающих левантийских прибрежных городов; он также вобрал в себя многих местных берберов. Но настоящий ключ к успеху Карфагена лежал не в Испании или Финикии, а у ворот города: сельскохозяйственное богатство региона впечатляло классиков, которые описывали виллы и поместья, окружавшие город, а трактат карфагенского автора пятого-четвертого веков о сельском хозяйстве Магона был переведен на латынь и греческий по приказу римского сената.41 Аристократия Карфагена черпала свое богатство из зерна, оливкового масла и виноградников, а не из пурпурных красителей, кедровых лесов и панелей из слоновой кости, как жители Тира. Все это хорошо согласуется со свидетельствами круглых кораблей, которые, как мы уже видели, были гораздо лучше приспособлены для перевозки кувшинов с маслом и вином и мешков с зерном, чем для перевозки дорогих предметов роскоши. Очевидно, что Карфаген был большим и процветающим задолго до 600 года, и это было бы немыслимо без хороших местных поставок продовольствия. Карфаген стал таким сильным, потому что он стал центром собственной сети. В нее входили и другие финикийские поселения в регионе; недалеко, на побережье Северной Африки, находилась Утика, которая была старше, но ей так и не удалось составить конкуренцию Карфагену. Мотия на Сицилии, напротив, в некоторых отношениях была больше похожа на Тир или Арвад, чем на Карфаген; ее называют "образцом финикийского поселения".42 Мотия была основана в восьмом веке на небольшом острове, расположенном на небольшом расстоянии от западной оконечности Сицилии, недалеко от современной Марсалы; остров хорошо защищен, он лежит между довольно значительной "Изолой Гранде" и сицилийским побережьем.43 Еще одной особенностью, напоминающей о Тире, было наличие фабрик по производству пурпурных красителей, так что Тир был не просто торговой станцией, а центром промышленности, включая производство изделий из железа. Период расцвета пришелся на седьмой век до н. э., и в это время все чаще стали приносить в жертву детей, хотя почему это должно было происходить, далеко не ясно. Мотиане разделяли с тирийцами отсутствие обширной внутренней территории под их собственным контролем. Но это стимулировало их к установлению дружеских связей с коренными элимийцами западной Сицилии, ближайшим крупным центром которых было великое святилище Эрикс (Эриче), возвышавшееся на пике над западным сицилийским побережьем. Именно от элимийцев они получали необходимые им зерно, масло и вино, которые в изобилии произрастали на западе Сицилии. Мотиане также имели доступ к широким белым солончакам Трапани, расположенным на побережье ниже Эрикса; а где была соль, там была и возможность сохранять рыбу, например, тунца, который в изобилии появлялся сезонно у берегов Сицилии. Рыба была фирменным блюдом карфагенян, которым приписывают изобретение дурно пахнущего рыбного соуса, гарума, который так любили римляне. Но финикийцы не стремились покорить своих соседей. Их поселения были центрами торговли и промышленности; они не пытались установить политическое господство над западной Сицилией.