Читаем The Graet Sea полностью

Появилось новое государство, чьи корабли предоставляли новые возможности для барбарийского вымогательства: Соединенные Штаты Америки. Американский конфликт с Триполи стал первой войной зарождающегося союза против иностранной державы и привел к созданию американского флота.14 Американские писатели представляли жителей Северной Африки как нецивилизованных "варваров", что было легко сделать, когда Магриб обычно называли "Барбарией".15 Отчеты, отправленные американскими консулами в Тунис и другие страны, подтверждали мнение о том, что беи, дейи и башау были бесконтрольными тиранами, об отношении которых к искусству управления можно было судить по обезглавливанию и отсечению конечностей, свидетелями которых были американские посланники. Джордж Вашингтон высказал свое мнение о барбарийских корсарах в письме, отправленном Лафайету в 1786 году:

В столь просвещенный, столь либеральный век как возможно, чтобы великие морские державы Европы подчинялись выплате ежегодной дани маленьким пиратским государствам Барбарии? Если бы у нас был флот, способный перевоспитать этих врагов человечества или сокрушить их до полного исчезновения".16

Он не смог предугадать, что вскоре Соединенные Штаты присоединятся к европейским державам и начнут осуществлять подобные выплаты барбарийским государствам.

Выдвинутая несколькими историками идея о том, что американская война против Барбарийских государств велась как христианская борьба с исламским "варварством", не соответствует фактам. Как пишет Фрэнк Ламберт, "Барбарийские войны были в первую очередь связаны с торговлей, а не с теологией"; в договоре 1797 года между Соединенными Штатами и Триполи прямо говорилось, что Соединенные Штаты по Конституции не являются христианской страной, и президент Мэдисон был убежден, что это заявление облегчило отношения с мусульманской Северной Африкой, устранив религиозные различия из спорных вопросов.17 Ибо "вместо того, чтобы быть священными войнами, они были продолжением американской Войны за независимость".18 На бумаге Война за независимость закончилась в 1783 году признанием Великобританией того факта, что тринадцать колоний отделились от короны. На деле же оставалось множество нерешенных вопросов, особенно право американского судоходства на свободную торговлю через Атлантику и в Средиземноморье. Принцип, согласно которому граждан новой нации должны встречать в иностранных портах на тех же условиях, что и старые европейские государства, был тем, за что американцы готовы были бороться. Великобритания рассматривала американские колонии как неотъемлемую часть закрытой колониальной системы, в которой ее трансатлантические владения должны были обеспечивать Британию сырьем и в то же время поглощать растущую продукцию британской промышленности. Вся эта система была защищена сетью коммерческих налогов, типичных для меркантилистского мировоззрения XVIII века. Противодействие американцев выразилось в знаменитом Бостонском чаепитии 1773 года; ни одной из сторон оказалось очень сложно отказаться от этих отношений. В 1766 году, за десять лет до Американской революции, газета Pennsylvania Gazette сообщила, что "облигация на пропуск в Средиземное море", одобренная британскими властями, была презрительно подожжена в одной из кофеен Филадельфии.19

Для американцев торговля в Средиземноморье создавала две группы проблем, хотя они и были взаимосвязаны. Даже после 1783 года британские порты, такие как Гибралтар, могли неохотно принимать американские корабли, а британские капитаны могли воспользоваться любой возможностью арестовать американское судно - британские капитаны были особенно заинтересованы в том, чтобы заставить американские экипажи перейти на британскую службу, особенно в то время, когда Великобритания находилась в состоянии войны с Францией. Британские политики, такие как лорд Шеффилд, рассматривали американцев как потенциальных торговых соперников, способных подорвать торговое превосходство Великобритании, хотя и отмечали, что их шансы добиться успеха в средиземноморской торговле были ограничены благодаря барбарийским корсарам. Вторая проблема заключалась в отношениях с правителями Северной Африки: американцы требовали свободного доступа в их порты, а также гарантий того, что их корабли не будут атакованы в открытом море корсарами из Алжира, Туниса и Триполи. Джефферсон во всем соглашался с лордом Шеффилдом, отмечая, что европейцы уже имеют большое присутствие в Средиземноморье, но американцам придется пробираться туда через узкие проливы, где пираты "могут очень эффективно проверять все, что туда входит".20