Читаем The Alternative полностью

У Шолте есть термин для обозначения феномена корпоративных лидеров, которые обижаются, когда им предъявляют доказательства того, что они причиняют огромные человеческие страдания и разрушают окружающую среду: хрупкость бизнеса. Попытка не затронуть хрупкость руководителей корпораций и ответственных за устойчивое развитие - необходимая часть работы по убеждению их изменить свое поведение, но для этого ему часто приходится модулировать свое послание. Когда он выходил на сцену в ноябре, в его глазах горел яркий свет, ему хотелось сказать примерно следующее: "Если вы действительно устойчивая компания, вы немедленно реагируете на экзистенциальную угрозу. Не через десять лет. Завтра. Мы знаем расчеты. Мы знаем, как это сделать. Если вы действительно хотите это сделать, это можно сделать за одну ночь. Но вы не хотите этого делать. Вы хотите другую яхту".

Однако это было не то, что могла услышать его аудитория влиятельных инвесторов, и он не хотел оттолкнуть их. В своих выступлениях и статьях Шолте старается демонстрировать позицию, которую он называет "конструктивным радикализмом", бросая вызов ложным, но широко распространенным догмам как можно более решительно, не вызывая массовой защитной реакции. Ему не всегда удается найти правильный баланс. Однажды на сайте он участвовал в дискуссии со старшим экономистом, который разрыдался в ответ на его критику. В LinkedIn, где он является одним из самых популярных людей в Нидерландах, его посты вызывают самые разные отклики - от возмущенного несогласия до согласия, сопровождаемого руганью за тон. "В моем потоке многие организации могут начать разговор, который они не смогли бы вести без меня. Потому что тогда я - радикал, а они - разумная альтернатива", - сказал он мне.

В своей дневной речи он не упомянул ни яхты, ни лицемерие, но подчеркнул, что прогресс корпораций в области устойчивого развития был совершенно недостаточным. По его мнению, одним из путей решения этой проблемы может стать система истинного ценообразования, разработанная организацией, соучредителем которой он стал десять лет назад.

Шолте вырос в городе Зейст в центральной части Нидерландов. Его мама работала внештатным газетным журналистом. Его, его братьев и сестер часто будили посреди ночи, усаживали в машину и везли на место пожара или другого бедствия, которое она освещала. С деньгами было туго, и дети, будучи подростками, подрабатывали, чтобы покрыть расходы. Часто им приходилось полагаться на пожертвования в виде еды и одежды.

Его мама на протяжении всего его детства подчеркивала важность помощи другим. Когда рекламные ролики международных организаций по оказанию помощи прерывали мультфильмы по телевизору, в них рассказывалось о трагедии людей, которые не могут позволить себе медицинскую помощь. Она говорила ему и его братьям и сестрам, что, хотя у них меньше, чем у многих людей в Нидерландах, им повезло по сравнению со многими бедняками в Африке и других развивающихся регионах.

Будучи подростком, он скопил достаточно денег на подработке по доставке газет, чтобы посетить Гану в рамках молодежной волонтерской программы летом перед последним годом обучения в средней школе. Почти два месяца он прожил в принимающей семье в небольшой фермерской деревне в регионе, где выращивается большая часть какао, идущего на изготовление голландского шоколада. "Мне было очень стыдно", - вспоминает он. "Видеть детей, которые умирают от бактерий в воде, потому что у них нет канализации. И семьи, которые не получают достаточного дохода от урожая, который они поставляют здешним потребителям. Я просто не мог взять себя в руки".

Шолте так и не смог привыкнуть к моральному скандалу, связанному с предотвратимыми страданиями. Для многих жителей благополучных стран статистика глобальной бедности и недоедания - это абстракция, легко игнорируемое напоминание о несчастных душах вдали. Для Шолте они воспринимаются на висцеральном уровне, как возмущение, требующее немедленных действий. "Каждая секунда голода, каждая секунда рабства в цепочках добавленной стоимости, которые производят нашу пищу, - это слишком много. У нас не хватит терпения радоваться маленьким достижениям", - сказал он мне во время одной беседы. Неотложность климатического кризиса также обуславливает его нетерпение к постепенному прогрессу: "Относительно прогрессивная повестка дня приведет к миру без людей. Планета не выживет", - сказал он, имея в виду медленные темпы декарбонизации цепочек поставок и производства энергии.

Он изучал социологию в университете Амстердама и работал уборщиком в зале ожидания бизнес-класса в аэропорту Схипхол. В университетском обществе дебатов, где он побеждал в турнирах, он познакомился с Адрианом де Гроотом Руисом, который в то время получал степень доктора экономических наук. Они быстро обнаружили общие интересы в области поведенческой экономики, статистики и структурных проблем, лежащих в основе глобальной бедности и деградации окружающей среды.