Читаем Террор Бешеного полностью

- Ты спасешь его, Савушка?! - громко воскликнула она и повторила едва ли не в крик, вцепившись ему в грудь: - Ты спасешь его, Савушка?!

- Ланочка, милая, я спасу его! - твердо ответил Савелий.

- Я верю. - Она вдруг обняла его и тихо добавила: - Только прошу тебя: останься в живых! Ты же знаешь, что у меня никого нет, кроме сына, Андрюши и тебя. Вы для меня самые дорогие на всем белом свете, - проговорила и горько расплакалась.

Савелий молчал и ласково гладил ее по голове.

- Ладно, прости мои бабьи слезы! - Она резко отстранилась. - Пойдем чай пить...

Савелий вернулся от Ланы в еще большем смятении, чем до встречи с ней. Своей чисто женской интуицией она косвенно подтвердила то, о чем говорил Богомолов, и то, что гнал от себя прочь Савелий. И конечно, совсем глупо было скрывать от нее, что Андрею угрожает опасность. Савелий не раз убеждался в том, что близкие люди, любящие друг друга, начинают чувствовать, как обычно чувствуют друг друга близнецы: грозящую другому опасность, болезнь.

Побывав на Втором космическом Сходе, где Учитель заверил его, что Космос берет на себя заботу и о его близких, Савелий был уверен, что непосредственно жизни Воронова ничто не угрожает, однако если прав Богомолов, то опасность, настигшая его брата, не менее серьезна, чем смерть. И потому он должен как можно скорее попасть в Нью-Йорк, чтобы прийти к нему на помощь. С мыслями об этом Савелий и заснул.

Тем не менее во сне к нему явился не Андрей Воронов, а Розочка: почти в деталях повторился ранее виденный сон. Почему-то Савелию пришло в голову, что идиллия, которую он сейчас, во сне, наблюдает, очень походит на картину великого Рафаэля - "Madonna della Sedia": в старинном роскошном кресле сидит Розочка и, нежно обняв упитанного мальчугана, прижимает его к своей груди. Савелия эта сцена настолько поразила, что он даже хотел спросить, что это за мальчуган, но в этот момент заметил, что и Розочка, и младенец смотрят на него с укором и тревогой.

- Почему ты так на меня смотришь? - спросил Савелий.

- А разве ты не понимаешь? - с грустью ответила Розочка.

- Что я должен понять? - удивился он.

- Боже, какой же ты у меня глупенький, - ласково сказала она и вдруг заразительно рассмеялась.

- Как же я соскучился по тебе!

- Так почему же не приезжаешь?

- Я приеду. Приеду очень скоро.

- Савушка, родной мой, будь осторожен! - неожиданно воскликнула она с болью в голосе.

- О чем ты?

- Будь осторожен! - повторила она, и ее изображение, как и образ ребенка на ее руках, стало таять на глазах, однако ее голос продолжал и продолжал повторять, даже тогда, когда они совсем исчезли из виду: - Будь осторожен, родной! Будь осторожен, родной!..

И после этих слов, буквально на несколько мгновений, во сне появился Воронов. Он стоял в каком-то темном помещении в икс-образной позе: ноги расставлены, руки подняты кверху, голова бессильно опущена на грудь. Его руки и ноги были закованы в цепи. Андрей поднял голову и тихо попросил:

- Братишка, спаси меня!

- Кто тебя заковал в цепи?

- Спаси меня! - повторил он.

- От кого?

- От меня самого!

- От с е б я? О чем ты говоришь?! - удивленно воскликнул Савелий, но ответа не получил: Андрей растворился точно так же, как и Розочка.

Савелий хотел крикнуть что-то ему вдогонку, но его окутала тьма, и он забылся...

Видимо, психологические переживания Савелия были настолько сильны, что он едва не проспал звонок Воронова: лишь на четвертую трель телефона его глаза открылись, и буквально через мгновение рука схватила трубку.

- Слушаю, - как можно спокойнее произнес Савелий.

- Савелий, это я, твой брат, - раздался бесстрастно-механический голос Воронова: ничего не изменилось с момента последнего разговора.

- Здравствуй, как ты?

Пауза.

- У меня все в порядке. Когда ты вылетаешь?

- Сегодня. Ты меня встретишь?

Пауза.

- Нет, тебя встретят у выхода из здания аэропорта и отвезут ко мне.

- Кто встретит?

Пауза.

- Они тебя знают. Встретят и отвезут ко мне.

- Кто они?

Пауза.

- Это вопрос жизни и смерти!

- Тебе угрожают?

Более длительная пауза.

И тут Савелию вспомнился сегодняшний сон. Розочка с ребенком, напомнившая Мадонну Рафаэля, возникший следом образ прикованного цепями Воронова. К чему бы это? Какую подсказку выдала его память? И в то же мгновение ему вспомнились слова солдата Семеркина о певце и фильме о нем, о песне Высоцкого, в которой поется о художнике. Господи, теперь понятно, почему он не вспомнил эту песню любимого Высоцкого. В ней поется не о художнике, а о любви!

"Как там? Дом хрустальный, на горе... Нет, дальше, кажется, дальше... Вот, вспомнил: как Мадонна Рафаэлева... Все! Цепочка подсказок замкнулась! Вот, оказывается, о каком художнике говорили Воронов и Седой. Но что дает ему эта отгадка? Может быть, попробовать?"

Все эти размышления пронеслись в голове Савелия в считанные доли секунды, и он рискнул:

- Лана очень переживает за тебя! Ты знаешь, она стала очень похожа на Мадонну Рафаэля! - Эти слова он постарался произнести как можно более радостно.

Пауза все длилась.