Она подошла к нему в институте, дождавшись, пока он останется один, и едва не заплакала от счастья, когда ей показалось, что Вадик действительно рад ее видеть. Как будто солнце вдруг выглянуло из-за туч и осветило ее золотым сиянием. Она сказочно хороша была в тот момент.

— Конечно, я люблю тебя, — говорил Вадик, гладя ее ладонь, — Я тебя очень люблю. Какое, в сущности, может иметь значение на ком там я женюсь? Ведь это не важно. Женитьба это такое официальное мероприятие, что оно может значить на самом деле?

— Все, — пробормотала Элина.

— Ну ты мыслишь, как древняя женщина, — вздохнул Вадик, — Я женюсь на Лерке, потому что так надо. По политическим соображениям. Ты знаешь, сколько бабок у ее отца? Нам с тобой такие деньжищи и не снились… Я сниму для тебя квартиру, буду к тебе приходить. Все как прежде.

— Ну да, только встречаться мы будем в тайне…

— В тайне. Ну так это же здорово. Море острых ощущений.

— Хотелось бы мне устроить тебе острые ощущения, — печально проговорила Элина, — Расцарапать тебе физиономию. Но не могу. Плохо мне без тебя.

— Мне без тебя тоже очень, очень плохо, — улыбнулся Вадик, повернул к себе ее лицо и нежно поцеловал в надутые губки.

Элина думала, что все будет как раньше, но, к сожалению, все уже было совсем по другому. Мало того, что им приходилось ото всех скрываться, так и квартиру Вадик не смог для нее снять. Говорил — нет у него на это денег. Может быть, врал… Больше не было поездок по ресторанам и клубам, были поспешные и унылые встречи в Элининой общаге. Все это было очень грустно, но Элина готова была смириться. Она уже совершенно не мыслила себя без Вадика, как будто приросла к нему «всей кожей с мясом», как говорила героиня фильма «Экипаж». Она была милой, она старалась не скандалить, хотя порой очень хотелось. Особенно когда Вадик лежал рядом с ней и сюсюкал по мобильнику со своей женой.

В такие моменты ей вспоминался эпизод из «Опасных связей» Стефана Фрирза, когда Вальмон-Малкович пишет письмо президентше де Турвель, используя в качестве письменного стола спину хихикающей проститутки. Элине очень хотелось видеть себя в роли президентши — нежной, чистой, любящей, соблазненной, обманутой и все равно любимой… Но отчего-то получалось, что снова и снова выступала она в куда менее завидной роли «письменного стола». А «президентшей» получалась жена Лера, избалованная дочка богатеньких родителей, студентка культурологического факультета МГУ и потомственная москвичка.

«Когда-нибудь я всего этого не выдержу!» — думала Элина. Ей так хотелось отобрать у него трубку и рассказать этой глупенькой дурнушке Лере, с кем на самом деле сейчас ее благоверный и чем занимается. Так и не решилась… Боялась идти «ва-банк», понимая, что после такого Вадик скорее всего с женой как-нибудь помирится, а вот ее бросит. И теперь уже навсегда.

Впрочем, как она ни старалась, это все равно произошло. По независящим от нее причинам. Но разве от этого легче? Напротив, тяжелее…

Вадик защитил диплом и буквально через неделю после этого заявил:

— Мы с Леркой уезжаем в Канаду.

Элине показалось, что под кроватью, на которой они лежали, разверзлась пропасть. У нее закружилась голова, неприятно зазвенело в ушах и мушки полетели перед глазами. Она решила, что в самом деле падает и судорожно схватилась одной рукой за простыню, другой за мягкую и горячую руку Вадика.

— Что с тобой? — услышала она откуда-то издалека, — Линуся, да брось ты… Не надолго, всего лишь на год.

— На год?! — одними губами пробормотала Элина, — Ты шутишь! Скажи, что ты шутишь!

Вадик покрывал поцелуями ее лицо и, кажется, едва не плакал.

— Я люблю тебя, я очень тебя люблю, но что же я могу поделать? Так надо. И потом — Канада! Такой шанс выпадает только один раз в жизни. Я напишу тебе… Я пришлю тебе приглашение… Ты будешь жить со мной…

Элина безумно расхохоталась.

— Ты думаешь, я такая дура, что поверю тебе?! Впрочем, ты прав… Я, конечно, дура!

Она закрыла лицо ладонями, в груди было так больно, что Элина испугалась, что сердце остановится прямо сейчас. Сначала — испугалась, а потом обрадовалась. «Пусть! Пусть прямо сейчас оно и остановится! Пусть я умру прямо сейчас! Господи, как же мне хочется умереть!»

Вадик еще что-то говорил, пытался ее в чем-то убедить, уговаривал. Элина слушала его и молчала. Она смотрела на него, старалась запомнить, впитать глазами его взгляд и то, как падает ему на глаза непослушная темная прядка, как он говорит, как он двигается, как он улыбается… Жаль только, что сейчас ничего романтического в нем не было… Разве только что-то жалкое и безнадежное.

Он уехал на следующий день и Элина провалилась в темный омут депрессии. Ей ничего не хотелось, она почти ничего не ела и не ходила на занятия, она часами рассматривала старые фотографии, сделанные на каких-то вечеринках. Вспоминала то, что было давно-давно… Тысячу лет назад, в их единственное счастливое лето.

Глава 3