Читаем Тернистый путь к себе полностью

На самом деле она влюбилась в него совсем не вдруг, не так, как героини романтических романов. Сначала ей просто нравилось проводить с ним время, по клубам, по тусовкам. Они представляли собой весьма красивую и колоритную пару… А потом Элина вдруг поняла, что просто не может без Вадика. Что считает часы и минуты до новой встречи с ним. Что живет — от свидания и до свидания. А в промежутках — не живет, а терпит и ждет. Но терпеть и ждать было даже сладко, пока она была уверена, что Вадик так же ждет встречи с ней, так же стремится к ней, как и она к нему… Пока она знала, что Вадик непременно придет и они проведут вместе очередной сказочный вечер.

К сожалению, сказка, как впрочем, всегда бывает со сказками, длилась не долго. Закончилось лето, вернулись с дачи Вадиковы родители, и жить в его квартире было уже невозможно. Возвращаться в общежитие к скрипучей кровати и тараканам не хотелось жутко, но на Элинино предложение снимать квартиру Вадик ответил:

— Что ты, кисонька, откуда у меня такие деньги?

Ну да, ладно, денег у Вадика в самом деле было не много, об этом Элина знала, но, ей казалось, что если они любят друг друга, если жить друг без друга не могут, то вполне могли бы и пожениться. Ничто, вроде бы, этому не мешало. Она часто себе представляла какая у них могла бы быть свадьба, как здорово они могли бы все разыграть, как красиво! Но почему-то Вадик о свадьбе никогда не говорил, как будто это просто не приходило ему в голову, а заговорить об этом самой Элине гордость не позволяла. «Ну и пусть! — в конце концов подумала она, — Когда-нибудь это все равно случится!»

О том, что что-то не так, Элина поняла, когда Вадик наотрез отказался знакомить ее со своими родителями. С тех пор, как те вернулись с дачи он ни разу не пригласил ее в гости, да и вообще они стали меньше времени проводить вместе. Элина скучала и страшно злилась, когда Вадиков мобильник сообщал о его недоступности, однажды она презрела запрет и позвонила ему домой. Какой-то слегка испуганный женский голос подозрительно спросил ее, кто она такая. У Элины замерло сердце и она бросила трубку.

«Не может быть! — подумала она, — Нет, этого никак не может быть! Это его мама».

Оказалось — не мама… Вадик жутко рассердился, когда узнал, что она звонила ему домой.

— Если я запретил тебе это делать, значит ты должна была меня слушаться! Не лезь, куда тебя не просят!

Элина едва не задохнулась от возмущения.

Как в дурацкой рекламе про спрайт, она вскочила из-за столика кафе, плеснула в лицо изменнику минералкой, ударила его перчаткой по щеке и гордо ушла, хлопнув дверью.

«Пропади ты пропадом! — думала она, направляясь к метро, — Знать тебя больше не желаю!»

Она держалась всю дорогу, но потом, когда пришла в свою тихую обшарпанную комнатку, села на кровать и разревелась. Тошно было невыносимо, хотелось собрать чемодан и ухать домой, к маме. Ей вдруг опротивело все — и институт, и соседи по общаге, и весь этот чужой огромный город. Эта дурацкая вожделенная Москва! Элина проплакала половину ночи от жалости к себе, наутро не пошла в институт, потому что глаза были красные и лицо опухло. К вечеру навестить ее пришла Римма.

— Эй! Открывай! — вопила она под дверью, — Я знаю, что ты там!

Элине не хотелось никого видеть, но пришлось ее впустить. Римма, верная своим принципам, все равно не ушла бы.

— Что это с тобой? Похмелье? Может, за пивком сбегать? — спросила Римма, ужаснувшись ее опухшей физиономии.

— Ну что ты мелешь… Какое еще похмелье.

— А что случилось? Ну-ка, рассказывай. С Вадькой поссорилась?

— Ты откуда знаешь?

— Догадливая я.

— Догадливая… Ты, небось, знала, что у него жена есть.

— Что-о? — Римма округлила глаза, — Да ты что?! О-о!

Она вдруг расхохоталась, упав на кровать.

— Слушай, он жаловался как-то, что предки хотят его женить на какой-то уродине, дочке их влиятельных друзей. Но он-то говорил, что скорее удавится, чем женится на ней!

— Значит, ты знала!

Элине хотелось ее задушить.

— Да что знала?! Я же говорю, не собирался он на ней жениться! А когда у вас с ним закрутилось, я думала, все — любовь пришла, все предки побоку. Слушай, ну, может она и не жена… Так в гости пришла. Он сам-то что говорит?

Элина опустилась на кровать рядом с ней.

— Если она и не жена, то скоро все равно ею станет. Ну и хрен с ним! — махнула она рукой, — Пожалеет еще!

— Конечно, пожалеет, — согласилась Римма, — Где еще он такую девку найдет?

Она выдержала почти неделю. Тихонечко плакала ночами и просила вышние силы, чтобы Вадик раскаялся, понял, как он ее любит и вернулся. «Разве бросают таких, как я? — вопрошала она темноту, — Нет, я знаю, он тоже страдает, но не приходит из гордости. Ведь я его ударила».

В конце концов, Элина настолько убедила себя, что Вадик страдает без нее еще больше, чем она без него, что ей даже стало его жалко и однажды она таки решилась смириться и пойти к нему сама.