Кристофер Буикс

Теория айсберга

Полю, Стелле и Нино

Originally published under the title

La Théorie de l’iceberg by Christopher Bouix

© Éditions Gallimard Jeunesse, 2018

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Издательский дом «Тинбук», 2022

* * *

В год, когда мне исполнилось пятнадцать, лето началось зимним днем.

Это было в 1993 году. Перед концом света.

В то утро я спустился в родительский гараж и снял с дальней стены свою доску для серфинга.

Перешел улицу, перешагнул бетонную ограду у входа на пляж и побежал по холодному сырому песку. Вода была ледяная. В самом начале седьмого я, как и каждое утро, опустил доску на воду, лег на нее и стал грести от берега. Надо мной раскинулось огромное светлое небо, и я вспомнил то, что уже говорил себе: вся моя жизнь умещается здесь. На этих нескольких квадратных сантиметрах пластика, отделяющих меня от глубин океана. Всё остальное не в счет.

Минуту-другую я полежал неподвижно. Доска покачивалась. Мне было холодно. Руки покрылись гусиной кожей. Но я ни на что бы это не променял.

Когда волна пришла, я сначала почувствовал, как она поднимается во мне. В моих легких. В мышцах. В ударах сердца. До нее оставалось метров тридцать, пока это была всего лишь пенная полоска на поверхности воды. Но я всей кожей чувствовал, как она нарастает.

Я что было силы стал грести к горизонту. С каждым взмахом рук берег удалялся. Суша становилась всё меньше.

Перед самой волной я встал, удерживая равновесие на доске: слегка прогнувшись в спине, присев и вытянув руки. Меня охватило мощное и переменчивое движение. Как будто я соединился с океаном. Как будто я говорил на его языке. От грохота воды лопались уши. Весь мир свелся к одному: сделать всё идеально. Абсолютный драйв. Девятый вал.

В груди у меня нарастал крик, но я не дал ему вырваться. Безмолвный рев остался за сжатыми губами. Я задержал дыхание, напряг руки, и на меня обрушился вал.

Вот тогда всё и случилось.

Совсем не помню, что происходило потом.

1. Даже проигравшим иногда везет

После несчастного случая прошло полгода. Я сидел в кабинете доктора Франкена, психолога. Он усталым взглядом смотрел на меня из глубин кожаного кресла. Календарик на полке у него за спиной показывал дату: 1 июля 1993 года. Солнце, пробиваясь сквозь шторы, заливало комнату золотистым светом.

– Так. Слушаю тебя, Ной. Что ты мне скажешь на этой неделе?

На докторе Франкене была джинсовая рубашка с заклепками, в стиле «стареющий ковбой». Я так и ждал, что он вот-вот встанет и споет «По дороге в Мемфис». Маленькие часы, ненавязчиво поставленные на письменный стол, мерно тикали, отсчитывая время наших сеансов.

– Д-да, в-в общем, н-ничего, – ответил я.

Вообще-то это было не совсем так. С того зимнего дня, когда моя доска застряла в скалах у мыса Сент-Оран, в моей жизни многое изменилось. Тело восстановилось быстро. Если не считать сломанной щиколотки, трех треснувших ребер и синяков по всему телу, я довольно легко отделался. А вот с мозгами у меня всё застопорилось. Двух слов связать не могу, чтобы не начать заикаться.

– Надо стараться, Ной. Только тогда ты сможешь выправиться.