Читаем Тени над Латорицей полностью

Полковник уголовного розыска Водопьянский утомленно почесал затылок.

Продолжение следует (во 2-м томе)».

— Ну и нагородили! — рассмеялся Коваль. — Ну и зайцы! Однако, как говорят в таких случаях французы, вернемся к нашим баранам.

Итак, версия «Наследство». Коваль спрятал пародию в ящик стола, достал оттуда черный фломастер и принялся расчерчивать новые графы схемы.

Написал: «Брат Каталин Иллеш Эрнст Шефер и его жена Агнесса».

Третий листок получился таким:

—

1. Прямые наследники (единственные)!

2. Ненавидели Каталин (слова Эрнста Шефера: «Сволочь, убить ее мало!»).

3. Скандал в ночь на 16 июля. Фраза Агнессы: «Ты не сделаешь этого!» (Чего?)

4. Тем более не стал бы мстить Илоне — дочери Андора Иллеша.

+

1. Нет прямых доказательств.

?

1. Достоверность алиби Эрнста Шефера?

Заполнив колонки, Коваль отодвинул лист и снова задумался. Много было у него вопросов без ответов, много было такого, что еще не стало конкретной версией, но требовало размышлений, сопоставлений.

Кого ждала вдова Иллеш в гости? Приходили ли эти гости? То, что Каталин готовилась к встрече гостей, ясно. Что он, Коваль, может сказать по этому поводу? Что он уже знает о самой Иллеш?

Нужно досконально установить старые связи. Уже известно, что первый муж Каталин был жандармом, принадлежал к фольксбунду — союзу прогитлеровских немцев в Венгрии. Второй ее муж, Андор Иллеш, — венгр, фамилию которого она носила и дочь которого тоже была убита шестнадцатого июля, — живет в Венгрии. Проверено, что он находится в Будапеште, откуда уже много лет не выезжал, имеет другую жену и двоих детей от нее. И к тому же — разве может человек убить, да еще так зверски, собственную дочь?! Время от времени Андор присылал Илоне посылки…

Первый муж — тержерместер Карл Локкер — тоже отпадает: в конце войны его нашли в лесу повешенным на дереве… А все-таки почему ее все называют вдовой? Не оттого ли, что не Андора Иллеша, а именно Карла Локкера, которого нет в живых, люди считали ее настоящим, законным мужем?

А где орудие убийства? Где нож?! Ведь он до сих пор не найден… Коваль схватил синий карандаш и написал внизу через весь лист схемы: «Где нож?»

С улицы послышались голоса, шум. Коваль взглянул на распахнутое окно. «Закончился сеанс в кино», — понял подполковник. Он почувствовал, что ему очень хочется походить, размяться, подышать свежим воздухом. Немедленно! Да и Наташку встретит.

Он решительно выключил свет и вышел из номера.

* * *

— Да, я имел свою лавку.

— Мясную?

— Торговал мясом.

— При чехах?

— При чехах.

— А после тридцать восьмого года, когда пришли гонведы?

— Тоже.

— Имели лавку?

— Да.

— Венгерское правительство вас не обижало?

— Нет.

— Потому, что ваш шурин служил в жандармерии?

— Фольксдойчей не трогали. А с Карлом Локкером я ничего общего не имел. Это был бандит.

— И все-таки в молодости дружили. Даже сестру за него выдали.

— Я не выдавал. И Катарин не хотела. Он запугал ее.

— Сейчас где работаете?

— Кооперативная торговля мясом.

— На пенсию не собираетесь?

— Да, уже скоро.

С Эрнстом Шефером подполковник разговаривал в кабинете Вегера. Все, о чем Коваль спрашивал мясника, было ему уже известно от начальника уголовного розыска, но он хотел услышать ответы Шефера непосредственно из первых уст, а главное — присмотреться к этому человеку. Разговор шел через переводчика, — стараясь выиграть время, Шефер делал вид, что иначе он не понял бы ничего, хотя Вегер предупредил Коваля: Шефер отлично владеет и русским, и украинским.

Маленький кабинет начальника розыска на втором этаже едва ли не весь заполнен был сидящим в нем тучным Шефером, поредевшие черные волосы которого были уже слегка тронуты сединой. Он не был похож на человека, убитого горем, хотя, впрочем, не казался и счастливым наследником, который из приличия всячески сдерживает радость и прячет блеск глаз, чтобы лицо его казалось скорбным.

— От своего шурина одно только горе имел, — говорил он. — Это был грабитель и садист, какого свет не видал. Он и меня все время грабил.

— И сестра не могла защитить?

— Сестра? — Шефер сморщил нос, видимо стараясь сориентироваться, как лучше ответить.

Коваль с интересом наблюдал за ним.

— С Катарин мы не очень дружили.

— С родной сестрой? Вас ведь у родителей и было-то всего двое.

— У нее был тяжелый характер.

— В чем это выражалось?

— Ну… — замялся Шефер. — Возможно, под влиянием своего мужа. Все-таки это моя сестра. О мертвых говорят только хорошее.

— Если речь не идет об убийстве. Сейчас нужно говорить и о живых, и о мертвых только правду.

— Катарин с детства любила брать себе все, что видела. Лучшую игрушку, самое большое и самое красивое яблоко, а если конфеты или орехи — так полную горсть, так что даже удержать не могла и на пол сыпалось. Своего не упускала! Такой и выросла.