Резко высвободившись из объятий, она вскочила на ноги, невзирая на звон в ушах, и, отшатнувшись, попятилась, держась за голову и жмурясь, чтобы унять боль. Широко распахнув глаза, она вновь уставилась на Александра так, будто видела опасного незнакомца.

— Амелия, что за вздор? — Тот беспомощно присел на кровати, свесив ноги.

— Я все помню! Ты сделал что-то с теми людьми! А потом ударил меня!

— Откуда ты берешь эту нелепицу? Разве смел бы я?

Он смотрел на нее с таким искренним непониманием, что она почувствовала себя дурой.

— Амелия… — Он шагнул к ней. — Ты захворала и много спала. У тебя был жар. На неровной дороге сани подскочили, и ты ударилась. Я виноват… Должен был подхватить, но сам задремал.

— Я же помню, — всхлипнула Амелия.

— Иногда сны бывают так правдоподобны… — Он осторожно подбирался к ней, будто боясь спугнуть. Весь его вид выражал беспокойство, а честный взгляд не позволял усомниться в правдивости его слов.

— Неужели я так сильно ударилась… — Амелия потерла затылок.

— Сильно. — Снова обняв ее, Александр не желал размыкать рук даже на долю мгновения. — Ложись, вздремни. Завтра я позову Фабиану, и ты убедишься в том, что она здорова.

— Хорошо, — выдохнула она.

День за днем проносились и слишком скоро, и слишком медленно. Амелия не могла определить, много ей времени в сутках либо же, напротив, недостаточно. Один раз забежала Фабиана и сообщила, что брат выдал ей длиннющий список вещей, которые нужно купить в их с Амелией новый дом, и теперь она вся в делах и разъездах.

Амелия все это время лежала в постели, пила отвары Сихот и даже успела с ней подружиться, благо та знала невероятное количество занятных историй.

Особенно Амелии понравился сказ про простую девушку, понесшую от сына самого Неба и самой Земли. Бедняжка скончалась в родах, не сумев обуздать мощь того, кто появился на свет, отняв часть ее жизненной силы. Мальчика назвали Изгелек, он собрал вокруг себя могучих мужей и прекрасных жен и положил начало великому роду, однажды объединившему кочевников в каганат. Как ни хотел отец остаться рядом, не было ему позволено находиться долго среди людей, и потому, едва возлюбленная испустила последний вздох, слепил он сыну из глины двух защитников, а сам вернулся в Теневой каганат. Подобно прародителю, все Изгелек жили долго, но, как и праматерь рода, все же отдавали душу Небу. А верные защитники были рядом, пока не пустились искать собственный путь.

<p>Глава 24. По силам человеческим</p>

— Каждый раз, когда вижу тебя, мне хочется верить, что это дурной сон, — бормотала под нос Аделаида.

Едва проснувшись, она нежилась в кровати, позволяя себе еще немного насладиться уходящими ласками теплого сна, пока жестокая действительность не обрушится на нее с новой силой. Первые солнечные лучи играли на ее лице множеством мягких бликов.

— Но я действительно здесь. Как твой супруг и друг сердца, — ответил Ферас и пододвинулся ближе к жене.

— Неправда, — так же пробормотала она, не открывая глаз.

— Правда. — Он запечатлел поцелуй на ее лбу и с удовольствием отметил, что уголки губ царевны дернулись в скупом намеке на улыбку.

Веки ее приоткрылись и быстро заморгали, чтобы как можно скорее вернуть зрению остроту. Она потянулась и взглянула на лежащего рядом супруга. За несколько мгновений лицо Аделаиды переменилось сотню раз, пока на щеках не расцвел румянец. Она натянула одеяло, чтобы прикрыться, ощущая себя слишком обнаженной.

— Ты совсем нагой! — воскликнула она, распахнув глаза.

— Вообще-то, на мне все еще есть штаны, — возразил Ферас. — Но коли желаешь, могу избавиться и от них. — И он удостоил ее очаровательнейшей из своих улыбок.

Аделаида соскочила с постели, прикрывая глаза рукой, и отвернулась. В этот миг она чувствовала себя случайным свидетелем того, что для ее глаз не предназначалось. Бледное лицо багровело с каждым вздохом, она сгорала от стыда, окатившего ее кипятком.

— Оденься, во имя Огнимы, прошу тебя. Почему ты вообще голый?

— Было жарковато и совсем не хотелось надевать сорочку. И я не голый, — обиженно пробубнил он в ответ, медленно поднимаясь с постели.

— Теперь придется сменить белье, — прохныкала она.

Ферас залился тихим утробным смехом. Он приблизился к Аделаиде вплотную и обошел ее, представ перед ее взором. Солнце, робко заглядывавшее в окно, бросало теплые блики на белые волосы Ады. Взглянуть под нужным углом — и можно увидеть очертания настоящей звезды.

— Ты все еще не одет.

— Ты смущена?

— Нет, — отчеканила царевна.

— Тогда взгляни на меня, — посерьезнев, попросил Ферас и, едва касаясь, провел пальцами по волосам, отливающим перламутром.

Аделаида посмотрела прямо в глаза супругу. Колени ее задрожали, душа бросилась в пятки. Избегая опускать взгляд ниже подбородка, она чувствовала, как пылают ее щеки. В груди разгорелся настоящий пожар, который она отчаянно старалась затушить. Закончились попытки нежным тянущим чувством внизу живота, с которым уже совсем не хотелось бороться.

— Ты можешь оглядеть меня целиком, — шепнул Ферас, наклонившись к ее уху.