Читаем Теневой каганат полностью

— Ну хватит уже, — пробубнила разбуженная Фабиана. — Тут и без того несладко, еще и тебя утешать? Нет уж, спасибо! — Она зевнула.

— Прости меня, — тихо произнес Александр, покачав головой. — Я все думаю: может, оно и не стоило того? Ведь мог бы уберечь… Хотя бы Амелию мог бы уберечь, коль не уберег… Воспротивиться.

— Ты действительно полюбил эту девочку? — спросила Фабиана, словно внезапно осознав истинное положение вещей.

— Думаю, да. Да. — Юноша вертел в руках бусину, что еще недавно была прелестным украшением свадебного наряда.

— Сызнова жалеть тебя не стану.

— Как ты можешь такое говорить? Неужели тебе действительно все равно?

— Мне не все равно, видит Отец, я стараюсь держаться. Но ехать в одних санях с таким нытиком хуже смерти!

И воцарилась тишина.

Амелии снился дом. Большой и теплый. Она, босая, спускается по покрытым паласом деревянным ступеням, слышит знакомый запах жареных яиц и свежего хлеба. В столовой уже сидят ранние пташки: Аделаида и Анастасия. Они улыбаются ей и приглашают присоединиться. Окрыленная счастьем, Амелия летит к семье, но на полпути замечает, как их лица размываются в зеленом вихре. Он подхватывает ее, унося далеко-далеко отсюда… Перед глазами крутятся образы незнакомых людей. Яснее всего виден мужчина, бровь которого пересекает шрам. За ним возвышается черная башня. Она поглощает мужчину и погружает все во мрак. Перед глазами вновь мелькают лица Аделаиды, Анастасии и Ярославы. Сквозь те же улыбки по их щекам катятся горькие слезы.

Амелия обнаружила, что и сама задыхается от рыданий. Чувство неправильности происходящего выворачивало наизнанку, будто собственное тело было ей еще более тесной клеткой, хотелось покинуть его и найти самый темный угол, чтобы укрыться в нем.

— Амелия, — звал Александр из ниоткуда и в то же время отовсюду. — Амелия, просыпайся, прошу.

Ресницы дрогнули, но разомкнуть веки оказалось непросто. Они не поддавались. Амелия пыталась удержать тот изумрудный вихрь, тот образ неизвестного человека, то неземное чувство свободы, что захватило ее целиком.

— Александр, — едва различимо пробормотала она, наконец выходя из долгого сна.

С большим трудом открыв опухшие глаза, Амелия поморщилась от режущего, подобно острому ножу, света. Иссохшие и потрескавшиеся губы отказывались издавать звуки и превращать их в слова, глубоко вдохнуть удалось не сразу. Амелия огляделась. Они находились в дощатом строении с облезлыми стенами, окон не было совсем, а обогревалась комната одной лишь маленькой печью.

— Хвала Отцу, ты очнулась. — Александр облегченно вздохнул.

— Мы сделали остановку? Напоить лошадей?

— Нет, мы прибыли, — прошептал тот.

— Почему мы в конюшне?

— Это наш дом…

Однако Амелия уже не слышала. Небытие вновь уволокло ее в неведомые края.

То было не Соннаго, а нечто совершенно другое, более похожее на мир людей, но им не являвшееся. Все чувства действовали так, словно это происходило взаправду. Глаза видели, нос улавливал запахи, уши слышали звуки, а точнее их полное отсутствие. Кожа покрывалась мурашками, а лицо холодил легкий ветер.

Она шла по безжизненной пустоши, к босым ногам прилипал серый песок, покрывавший все вокруг, а впереди высилась черная башня, походившая на пятно, выжженное неосторожной рукою на чистом полотне. Солнца не было совсем, но пугающее строение отбрасывало не менее пугающую тень. В нерешительности Амелия остановилась, боясь шелохнуться и потревожить тишину этого места. Она дышала все чаще, а усиливающийся страх подгонял быстрее сбежать отсюда. Оглядевшись, она не обнаружила ничего, кроме недосягаемой дали, где небо и земля или то, что ими притворялось, сходились воедино. Было не по себе, казалось, что все вокруг может лишить жизни, если сделать вдох чуть глубже положенного.

Из тени вышел темноволосый мужчина с бровью, рассеченной шрамом. Он грозно надвигался на беспомощную Амелию, но резко остановился. Несмотря на устрашающий вид, он не внушал ей беспокойства, напротив, она отчего-то ощущала собственное могущество, доселе совершенно ей неизвестное. Мужчина пытался что-то сказать, его глаза обеспокоенно округлились, но звуки не долетали, а попытки подойти ближе были тщетны: его ноги оставались неподвижными.

В этот миг песок под ней начал плавиться и превращаться в стекло, горячее и тягучее. Оно дышало жаром и, подобно живому существу, норовило уползти в свою нору. Ноги Амелии увязли, она больше не могла ни шагу ступить, лишь глубже погружалась в пучину смерти. Охваченная отчаянием, она истошно завопила. Жидкое стекло обжигало ее тело, причиняя невыносимые мучения. И вдруг пропали и башня, и человек, и не осталось ничего, даже песка. Все еще поглощаемая ничем, она пыталась оглядеться, но всюду была только темень, лишь вдали показалось окошко. Амелия понеслась к нему. К свету! Скорее к свету! А свет ускользал от нее! И тут она осознала: ее нет. Нет здесь ничего, и ее самой тоже нет. Только чернота. Чернота. Верно, она есть чернота. Прикрыв глаза, Амелия сделала последний вздох и…