Читаем Теневой каганат полностью

— Ты что здесь делаешь? — рявкнул Алаул по-перстийски, отчего царевна ударилась головой о крышку громоздкого сундука. — Отвечай! — прогрохотал он, нахмурив брови, и тут же плотно стиснул губы.

Аделаида молчала во исполнение слова, данного хану. Если он не желал, чтобы об истинном положении вещей было известно хоть кому-либо, так тому и быть.

Что-то пробормотав себе под нос, Алаул обогнул пленницу и прошел точно туда, где находился Досточтимый. Ада прикрыла глаза, ожидая гнева Великого хана, обвинений в злодеянии по отношению к Кайту, но тот, вернувшись, лишь оглядел ее изучающе, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и спросил:

— Давно он так плох? — Чистейший перстийский в устах Алаула звучал до того диковинно, что Аделаида на миг усомнилась в том, где находится. Она едва не поверила, что стоит ей покинуть юрту, как она тут же окажется в Дивельграде. Но наваждение быстро истаяло.

— Он просил молчать? — спокойнее, но с недовольством бросил старик.

Ада медленно кивнула. Что-то в одном лишь облике Алаула приводило ее в искренний восторг. От него исходила нечеловеческая сила — такая же, как от Кайту, но в сотню раз мощнее. Чувствовалось и еще одно различие: сила Кайту росла, а Алаула увядала.

— Травы Валии поддерживали, но последние два дня он был слишком слаб, — отчиталась Ада, когда Алаул уже стоял у двери, и только для того, чтобы он придумал, чем помочь.

— Да, царевна, нам с тобой есть о чем поговорить, но позже. Не хочу омрачать сабантуй. — Он недолго помолчал, погрузившись в какую-то думу. — С прибытием в Великий каганат. Я пришлю женщин, они быстро исцелят его, — по-старчески доброжелательно улыбнулся Великий хан.

— Все же я бы хотела поговорить сейчас, — твердо заявила Ада, прежде чем тот покинул юрту.

— Что ж, царевна Сигурдич… — протянул Алаул после недолгих размышлений. — Присаживайся, — он указал на подушки возле кострища, на которые не без труда опустился сам. — Как прошла дорога? — полюбопытствовал он, когда Ада последовала его примеру.

— Тяжело. Как ваша дочь?

— Лейла идет на поправку. Она переживала за брата, но теперь ей лучше.

— Чудесно, — натужно улыбнулась царевна.

— Я знаю, что ты о нас думаешь. — Алаул назидательно поднял указательный палец. — И знаю, что кривизну собственных дум разглядела. Вижу, мы не кажемся тебе зверенышами? Сколько тебе было? — Алаул растягивал каждое слово, позволяя Аделаиде собраться с мыслями и улыбаясь.

— Достаточно, чтобы запомнить все ужасы. Второй набег был страшнее первого.

— И совершен не нами.

— Что?

— До того удивительно?

— Да.

— Видишь ли, не все кочевые племена примкнули к каганату. Есть и те, кто пошел против своих братьев. Конечно, это против воли Ижата, но иного пути они не видят. Моя же забота — люди, вверенные мне.

— Вверенные вам люди убили много моих соотечественников.

— Жертв считают побежденные. Да и что жалеть жисем, когда вечный рух вернется к Ижату, а позже снова спустится к Ойлихе. — Он очертил рукой путь, будто проследил за кем-то, кто прямо сейчас летел ввысь. — Лишь о нем и стоит беспокоиться. Перстийцы не беспокоятся о курганах, где лежат наши предки, возделывают там землю, выращивают еду…

Аделаиде это не понравилось. Она резко прервала Великого хана, твердо заявив:

— Окраины Персти завоеваны и присоединены много лет назад.

— Они были украдены у тех, кто пришел просить защиты. Земли в обмен на безопасность. Племя лала сдержало свое слово, но Персть очень скоро об этом забыла.

— Все злодеяния были лишь ради земель? Разве ни один царь не пытался вернуть их вам? — Аделаида хмурилась и едва не сорвалась на крик, но все же смогла взять себя в руки. Алаул же, напротив, был само спокойствие.

— Дорогая царевна Сигурдич, вот потому женщин до власти не допускают. Иначе мир был бы слишком справедлив, — грустно улыбнулся Великий хан и похлопал Аду по плечу. — Аделаида, все мы потеряли близких, все живем с этой ношей. Но в тех курганах наша связь с предками, с теми, кто больше не с нами. Вернул ли Ижат их рух или тот еще находится с ним — неведомо. Никто из лала не может проститься с умершими. Кайту не может найти покой после смерти любимой жены, что вышла из племени лала. Мой век подходит к концу, скоро начнется век Кайту. И мне жаль, что ему выпало самое страшное время. Даже в нескончаемых междоусобицах было гораздо легче, вам же предстоит противостоять чему-то большему, нежели просто людям.

— Кто может быть страшнее людей?

— Их вера. Убежденные в своей правоте всегда самые опасные. Взять Кайту. Он горел тем, что должен вернуть Йолдыз, тогда в Персти полегло много людей. Думал, что нашел виновных, и, будучи уверен в этом, совершил то, о чем сейчас сожалеет.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Я вижу, что происходит между вами, царевна Сигурдич. Между тобой и Кайту. Достаточно лишь одного взгляда. Не обманывайся, но и не держи на него зла.

— Вы говорите много и ничего по существу, — насупилась Ада, теряя терпение.