Сидя на простой лавке, закутавшись в одеяло, Анастасия думала о всяком и мыслями была где угодно, но не здесь.

— Может, все же разотрешь ноги жохлячью? Заболеешь ведь! — сетовал Есений, возвращая Ану обратно из мира дум.

Мотнув головой, княжна молча приложилась к своей кружке. Под нудные разговоры друзей о мечах и ином оружии сама не заметила, как за ней явился Хранитель.

Проснулась она уже днем, когда солнце вовсю воевало со снегом, но пока терпело поражение. Сладостно потянувшись, Ана повернулась на другой бок, но тут же уткнулась носом во что-то теплое и мохнатое. С перепугу резко поднявшись, она чихнула и ошарашенно уставилась на котенка.

— Брысь! Пошел вон! — На что котенок красноречиво мявкнул, давая понять, куда княжне стоит деть свои приказы. — Злыдень! — Ругаясь, она поднялась с кровати и, одевшись, вышла в кухню.

— Доброе утречко. — Недовольством от Прасковьи разило за десяток аршин. — Ну давай, рассказывай, почем эта куча-мала тут взялась. Где надыбали? — уперев руки в боки, она сердито уставилась на Анастасию.

— Нашли, — слукавила Ана.

— Ну-ну. Иди есть уже, — нисколько не смягчившись, велела Прасковья.

Княжна послушно устроилась на привычной лавке и только тогда заметила, что, помимо запахов еды, кухню пропитал еще и запах мокрой шерсти. Теперь стало ясно, почему Злыдень пришел к Анастасии: иначе его тоже ждало купание.

— Мы их из реки вытащили. Они бы умерли там, — все же призналась Ана.

Лишь когда к дрожи в плечах добавились всхлипы, Анастасия поняла, что Прасковья плачет.

— Дурак. Как и отец его дураком был…

— Прасковья…

— Сегодня ровно десять лет, как его родители померли, — ответила та на незаданный вопрос.

В проходе показался Злыдень. Он важно подошел к притихшей Ане, довольно потерся о ее ноги и воззрился на Прасковью. Женщина словно очнулась: быстро утерев слезы, она поставила перед Анастасией чай с блинами.

— Доброе утро. — Обычно сияющий Есений сегодня был понур.

— Доброе, — выдавила Ана.

На мгновение они встретились взглядами и задержали их чуть дольше положенного. Оба покраснели и поспешили отвернуться. Злыдень, почувствовав власть, запрыгнул на колени Анастасии и свернулся клубочком.

Стук в дверь вывел всех из оцепенения. Есений вскочил и побежал открывать.

— Здравствуйте! Простите за вторжение, — послышался до боли знакомый бархатистый голос. — Могу я увидеть ваших гостей?

Донеслось шуршание, а за ним и звук шагов. В дверном проеме застыл Ферас. Анастасия несколько мгновений изучала его непонимающим взглядом, но, едва осознав случившееся, бросилась ему на шею.

— Наконец-то я нашел вас, — неровно выдохнул царевич. — Где мама?

Анастасия вздрогнула, но не ответила. Голова гудела, отказываясь вспоминать события, приведшие ее сюда.

— Мы ее одну нашли, — ответила Прасковья.

— Вот как… — протянул Ферас. — Ана, собирайся, нам нужно отбыть дотемна.

Вздрогнув, та молча побежала в свою комнатушку, Есений последовал за ней.

— Госпожа?.. — обратился царевич, вопрошая имя.

— Прасковья я.

— Прасковья, как мне вас благодарить?

— Ничегой-то мне не надо.

— Так нельзя. Не обижайте нас, прошу.

— Да разве бабке много нужно? Есения бы вон обеспечить, да и помирать можно, — вздохнула она, смахнув слезу.

— Что ж, в таком случае я могу устроить его в школу, а после зачислим на службу. Вам же назначим месячное жалованье, чтобы сгладить тяготы после потери кормильца.

— Благородный господин, клянусь, не стоит… Да и Есений тот еще дурак, едва ли поедет. Вы мне скажите, что же случилось с нашей юной княжной? Мы ее нашли в охотничьей яме, конь ее подохший рядом был… Кажись, сама она ему горло и перерезала. Откуда только сила в такой хрупкой девице…

— Это моя вина. Я пытался защитить их, думал, что смогу сам все решить. Как самонадеянно… Ошибся хуже мальчишки. И в выборе средств, и в выявлении врагов.

— Не корите вы себя. Все ошибаются. На то мы и люди, чтобы ошибаться.

Ферас горестно усмехнулся, запустил пятерню в волосы и тяжко выдохнул:

— Спасибо.

— Было бы за что! Вы мне вот лучше скажите: что теперь будет-то?

— Буду расхлебывать то, что натворил. Главное, Ану я больше никуда не отпущу. Сделаю все, чтобы она была в безопасности. Полагаю, вам нужно время попрощаться?

Глаза Прасковьи заблестели от подступивших слез, которые она тут же утерла засаленной кухонной тряпкой, после чего поспешила в комнатку Аны. На сбор скромных пожитков ушло совсем немного времени, куда больше заняло прощание. Прощание, такое знакомое Анастасии, но уже не вызывающее той боли, словно сердце ее наконец научилось отпускать.

<p>Глава 36. Нет друга притворнее свободы</p>

Оставив Кайту в объятиях целительного сна, Ада приступила к обыску сундуков, решив, что пора сменить одежду. Послов она еще в дороге успела напугать кошмарным смешением перстийских и кочевнических нарядов, не брезгуя облачаться и в мужское.

Аделаида невидяще смотрела на тряпки, напрочь забыв, что намеревалась сделать. Перед глазами пронеслись образы родных людей, которых ей еще долго не увидеть, если вообще доведется… Подкативший к горлу ком не давал сделать и вздоха, грозясь вылиться слезами.