Читаем Тень сбитого лайнера полностью

– Ливчук – шут гороховый, – зло констатировал Арон Александрович. – А весь этот националистический всплеск хорошо заменяет идею.

– Может, уедем? – осторожно спросила жена.

Муж молча допил кофе, встал из-за стола и сказал:

– Уедем, но не сейчас. – Он подошел к лестнице и намеревался подняться в свой кабинет, но шум во дворе заставил его задержаться.

– Что это? – испуганно спросила жена.

– Не знаю. – Рахильский пожал плечами.

В тот же момент послышался сдавленный крик. Он узнал голос своего охранника Николая и вернулся к столу.

На крыльце кто-то затопал. Арон Александрович вздрогнул. Входные двери с грохотом распахнулись, и в гостиную ворвались несколько мужчин в масках с прорезями для глаз и рта. Одинаковая черная униформа с националистическими нашивками и автоматы говорили о том, что это военизированное подразделение одного из тех людей, о которых супруги сейчас говорили.

– Кто вам позволил? – выкрикнул Арон.

– Поди сюда! – заявил коренастый крепыш.

– Не трогайте его! – Ализа Львовна вскочила с дивана и вцепилась в руку этого человека.

Верзила, стоявший рядом, тут же сунул ей в лоб приклад, и она упала обратно на диван.

– Что вы делаете? – взревел Арон Александрович и бросился к жене.

Однако удар стволом автомата в солнечное сплетение остановил его, острая боль сковала дыхание. Он рухнул на колени и повалился на пол.

Двое мужчин в масках быстро надели на него наручники и поставили на ноги.

– Я сотрудник аппарата президента! – придя в себя, возопил Арон Александрович.

– Ты шпион и предатель, – спокойно ответил ему крепыш.

– Козлы! – простонал Арон Александрович, узнав этого субъекта по голосу. – А ты, Ливчук, педераст и подонок. Этого доказывать не надо. Тебя ведь только депутатская неприкосновенность спасла от статьи за педофилию. Была бы моя воля…

Опомнившийся Ливчук со всего размаха двинул Арону Александровичу кулаком в голову. Человек, еще совсем недавно уверенный в своем будущем, повис на руках двух боевиков. Ливчук приподнял его голову за подбородок и посмотрел в лицо.

Арон Александрович открыл глаза.

– За что?

– Скажи лучше, где у тебя документы и деньги?

– Сам ищи. – Арон Александрович уронил голову на грудь.

Ливчук схватил его за волосы и заявил:

– Ты, наверное, не понял, что сейчас я даю тебе шанс купить у меня жизнь твоих детей и жены.

– Негодяй! – воскликнул Арон Александрович и смешно брыкнул ногой.

– Дурак. – Ливчук свободной рукой вынул из нагрудного кармана фотографию и сунул ему под нос. – Смотри, какие они хорошие!

– Все в сейфе, – простонал профессор.

Боевики заклеили Арону Александровичу рот и выволокли его во двор. Ливчук взял с журнального столика бутылку минеральной воды и бесцеремонно вылил ее на голову и лицо женщины, лежащей без чувств.

Ализа Львовна открыла глаза, некоторое время смотрела перед собой ничего не видящим взглядом, потом с трудом села.

– Где Арон? – Она оглядела гостиную так, словно впервые в ней оказалась. – Куда вы дели моего мужа?

– Ты меня узнаешь? – Ливчук наклонился.

Она с ужасом вгляделась в прорези для глаз и отпрянула так, словно увидела там что-то ужасное.

– Ты?

Ливчук выпрямился и многозначительно посмотрел на громилу, стоявшего позади дивана. Тот кивнул, перегнулся через спинку, правой рукой обхватил женщину за шею, а левой с силой надавил на затылок. Ализа выгнулась, застонала и вцепилась зубами в его руку. Он вскрикнул, перестал давить на затылок и несколько раз двинул кулаком по темени жертвы. Женщина обмякла. Палач снова стал ломать ее шею. Наконец раздался хруст позвонков. По телу профессорши пробежала судорога. Она со стоном испустила дух.

– Ее с собой забирать? – спросил парень, стоявший у дверей.

– Ты шутишь? – спросил Ливчук. – Даже если бы у нее что-то и было в собственности, то как она подпишет сейчас бумаги? Хотя ладно. Грузите в свою машину, а по дороге выбросите. – С этими словами он направился к лестнице, ведущей наверх.

В понедельник, то есть завтра, Булат должен был приступить к своим обязанностям, поэтому утро начал с осмотра гардероба. Он с удивлением узнал, что рубашки стали маловаты. Из-за долгого нахождения в шкафу пропахли пылью, приобрели какой-то сероватый оттенок.

Не найдя ничего подходящего, он свалил все в кучу в углу комнаты и стал смотреть брюки. Собственно, здесь тоже выбирать было не из чего. Купленные по случаю сразу после увольнения, они, как говорится, потеряли товарный вид. Булат уже и забыл, когда надевал их последний раз, отдавая предпочтение практичным джинсам.

Оставляли желать лучшего и туфли, найденные в кладовой. Подошвы выгнулись, а носки завернулись вверх. Булат покрутил их в руках и швырнул обратно. Он пообещал себе, что, как стемнеет, выбросит весь этот хлам в мусор.