Читаем Тень сбитого лайнера полностью

– Надо тормознуть, могут стрелять начать, – возразил водитель.

Едва микроавтобус встал, Ливчук высунулся в окно.

– Чего надо?

С улицы донесся чей-то голос.

– Кто твой командир? – громко спросил Ливчук.

Тарас был наслышан о подвигах этого человека, но до сих пор не сталкивался с ним вот так близко. В народе депутата давно считали психопатом и тихо ненавидели за нетрадиционную ориентацию.

Милиционер что-то ответил.

– Ты что, не узнаешь меня? – сорвался на фальцет Ливчук. – Я же сейчас тебя здесь похороню!

Милиционер догадался, кто перед ним, и отшатнулся от микроавтобуса.

– Вперед! – скомандовал Ливчук водителю.

Вскоре они съехали с шоссе, оказались на узкой лесной дороге, проехали с километр и свернули с проселка. По корпусу микроавтобуса зловеще заскребли ветки деревьев, но вскоре он остановился.

– Выходим! – скомандовал Гончарук.

Сидорук, сидевший в конце салона, с шумом поднялся и бесцеремонно наступил на Рахильского. Раздался стон.

– Терпи, казак, атаманом будешь! – язвительно гаркнул Шуфрич.

– Живее! – приказал Гончарук.

Рахильского усадили на сиденье, сняли пакет и расстегнули наручники.

Гончарук пошлепал его по щекам.

– Ты меня видишь?!

Некоторое время Рахильский смотрел Гончаруку в лицо. К нему возвращалась способность думать. Он начал ритмично вздрагивать, словно пытаясь попасть в такт музыке, слышной лишь ему одному.

– Пошли! – Гончарук выбрался из микроавтобуса, Тарас проследовал за ним.

Едва пассажирский салон покинул Лелик, как туда забрался Ливчук. В руках он держал какую-то папку. Дверца плавно закрылась.

– Он что, допрашивать его будет? – спросил Гончарука Тарас.

– А что этот умник может рассказать? – Гончарук осветил лицо зажигалкой, раскуривая сигарету. – Сейчас оформит безвозмездную передачу нам в собственность своего имущества, да и все…

Спустя полчаса Рахильского выволокли из микроавтобуса. Следом выбрался Ливчук.

На ходу укладывая в папку какие-то документы, депутат подошел к Гончаруку и сказал:

– Дальше без меня.

– Все сделаем, как сказали, – заверил его Гончарук.

Лес заслонял свет луны, и поэтому сразу несколько человек зажгли фонарики.

Рахильского потащили вглубь леса.

– Ногами двигай! – прикрикнул Шуфрич.

Тот замычал, уронил голову на грудь, но все же попытался сделать несколько маленьких шажков. Однако боевики волокли его так быстро, что этим он лишь затормозил их движение.

– Хватит, пришли, – вскоре заявил Гончарук.

Рахильского прислонили спиной к дереву и осветили лицо.

Он зажмурил заплывшие глаза и простонал:

– Что все это значит? Мне обещали, что как только я подпишу все бумаги, меня отпустят.

– Кто обещал? – удивился Гончарук и посмотрел по сторонам.

– Ливчук, – прошептал Рахильский.

– Так он тебя и отпустил, – сказал Гончарук. – К нам.

– За что? – ужаснулся Рахильский.

– Не за что, а почему. – Гончарук придавил комара, севшего ему на шею.

– Почему? – проблеял Рахильский.

– Да потому, что ты еврей и друг Коломского.

– Разве из-за этого убивают? – отчего-то удивился Рахильский.

– Радуйся, гад, что хотя бы такая причина есть, – раздался из темноты голос Шуфрича. – Других сейчас вообще просто так отправляют на тот свет.

– Ковальчук! – крикнул куда-то в темноту Гончарук.

– Здесь мы, – раздалось совсем близко.

Лучи фонарей собрались в одной точке, и взору Тараса предстали двое парней из их группы. Он вспомнил, что за час до выезда они вышли из школы, где боевики маялись в ожидании наступления темноты, прихватили с собой лопаты и уселись в видавший виды джип. Теперь ясно зачем. Куртки они сняли, зеленые майки чернели на груди от пота.

– У вас все готово?

– Да, – ответил за двоих Ковальчук и стряхнул с плеча комаров.

Порываясь увидеть, кто стоит позади него, Рахильский засучил ногами и вывернул шею. Наконец ему это удалось. Лопаты в руках боевиков привели его в ужас, и он завыл.

– Замолчи! – прикрикнул на него Гончарук, перевел взгляд на Тараса и приказал: – Упокой его!

– Не буду, – решительно сказал тот.

– Почему? – вскинулся Гончарук.

– Я офицер.

– И что? – Даже в темноте было видно, как лицо Гончарука вытянулось от удивления.

– Очень дорожу этим. – На всякий случай Супруненко сделал шаг в сторону от Шуфрича, стоявшего сбоку. – Если убью, перестану им быть.

Кто-то направил ему в лицо фонарь. Он прикрылся рукой.

– А что, командир, давай его вместе с этой гнидой и закопаем? – раздался чей-то голос.

Однако Гончарук пропустил эти слова мимо ушей, посмотрел на Шуфрича и распорядился:

– Тащите еврея к могиле и кончайте!

– Может, живьем закопать? – неожиданно предложил Иванчук, если верить его рассказам, внук оберштурмбаннфюрера СС.

Парни вновь подхватили под руки воющего Рахильского и поволокли к могиле. Вскоре из темноты донеслись ужасающие хрипы и всхлипывания. Тарас понял, что боевики задушили пленника.

– Тебе повезло, – когда все стихло, проговорил Гончарук, глядя на Тараса. – Только утром меня попросили отправить тебя в зону антитеррористической операции как военного специалиста. А так я здесь же и разобрался бы с тобой. Но ты не радуйся, я бумагу отправлю о неблагонадежности.

– Вот заладил! – Тарас зло сплюнул и отвернулся.