Читаем Тень полностью

Отчасти это могло быть вызвано гордостью. Джейден, мой бойфренд на протяжении примерно шести лет в Сан-Франциско, как-то раз сказал мне, что я не понимаю, насколько трепетно мужчины относятся к женской одежде. Вообще-то он обвинил меня, что в этом отношении я была кайфоломщицей. Конечно, я слышала о стереотипах, как женщины манипулируют мужчинами с помощью одежды, но я никогда не умела управлять этой силой, и честно говоря, испытывала только презрение к такому подходу.

Но теперь это моя работа.

Я могла сколько угодно смотреть на это свысока, но правда в том, что мне нужно было понять это и отнестись серьёзно, если я собиралась работать по-настоящему. Может, это глупо, но я не собиралась позориться на своей дерьмовой работе — как минимум, не больше абсолютно необходимого минимума.

В любом случае, легче было думать об этом как о работе — актёрской игре или обслуживании столиков.

Вопреки тому, что я прислушивалась всякий раз, когда информация казалась мне полезной, я всё равно скатывалась в скуку всякий раз, когда дело сводилось к наблюдению за тем, как они шьют, подбирают сочетания цветов и образцы тканей. Полагаю, как женщина, даже женщина-видящая, я действительно безнадёжна.

Я старалась не позволять себе приходить к неизбежным выводам, которые напрашивались из этого, а также не слишком сильно задумываться над тем, что два моих единственных серьёзных бойфренда оба изменили мне с женщинами, которые прекрасно понимали правила этой игры.

Команда костюмеров, похоже, была так же не в восторге от моего безразличия, как я — от их артистического видения. Вместо того чтобы взаимодействовать непосредственно со мной, они поручили слугам развлекать меня чаем и маленькими мисочками с лапшой, фруктами и пирожными, книжками с картинками, антикварными калейдоскопами и устройствами виртуальной реальности — скорее всего, просто чтобы я им не докучала.

Когда я спросила, можно ли мне поработать над навыками разведки, они испытали явное облегчение. Главный костюмер даже лично отправился к Вой Пай, чтобы получить у неё специальное разрешение снять с меня ошейник на время примерок.

Они обсуждали меня и моё тело, не утруждаясь говорить тихо, даже при перечислении моих «недостатков», а также потребности во всех косметических процедурах, существующих на планете. Одна из них, похоже, особенно возмущалась состоянием моих волос — полагаю, это не должно было меня удивлять, потому что я не делала нормальную стрижку последний год или около того.

Они прислали свою команду косметологов, которые с энтузиазмом взялись за меня, пока костюмеры ушли к вешалкам, чтобы продолжить работу над созданием и продумыванием комбинаций одежды и аксессуаров для меня, как только они сочтут моё тело презентабельным. Мне выщипали брови, побрили ноги и зону бикини. Мне сделали несколько чисток лица, педикюр, маникюр, волосы подстригли и уложили. На моём лице протестировали и нанесли минимум две дюжины вариантов макияжа, и некоторые из них мне показались откровенно пугающими.

К плюсам можно отнести то, что мне каждый день делали массаж. Четыре разных видящих шлифовали мою кожу, укутывали её полотенцами и горячими камнями. Меня скребли, увлажняли, и наконец, хорошенько растёрли и затолкали в парную больше чем на час, пока другая видящая занималась моими ногами.

Затем они опять вернули меня в гардеробную.

Полагаю, они все должны были выполнить свою работу.

Гордость, соревновательный дух и сохранение имиджа, казалось, было для Города таким же важным, как для любого другого представление своей работы на подиуме Нью-Йорка. Они хотели, чтобы клиентов поразила хотя бы презентация, даже если про себя они могли сомневаться, что я сама тоже их поражу. Проблема в том, что они хотели видеть клиента в экстазе, визжащего и довольного до невозможности, но это просто не в моём духе.

Иронично, но вместо этого я осознала, что больше соглашаюсь с ними.

Я критично смотрела на себя, находясь словно вне своего тела. Я замечала недостатки, пыталась решить, делали ли они меня уникальной или принижали. Я пыталась представить разные реакции, которые может вызвать моя внешность в зависимости от того, как я держалась, как располагала свои руки и ноги. Я пыталась предсказать, какое впечатление разные стили окажут на большинство мужчин-людей.

Я также пыталась посмотреть на себя с точки зрения мужчины-видящего или женщины-видящей.

Но вообразить реакцию видящих было сложнее.

Я никогда толком не знала, что Ревик думал о моей внешности, за исключением наблюдений. Ревик, за которого я вышла замуж, мало что говорил о том, что привлекало его в ком-либо, и уж тем более во мне. Он как-то раз сказал мне, что я красивая, но он пытался затащить меня в постель. Сайримн льстил больше, но всё это смешивалось с мифом о Мосте.

Конечно, я знала, что привлекала его, но я понятия не имела, что происходило в рамках этого спектра, и какова я в целом.

В любом случае, я понятия не имела, считал ли он меня привлекательной до тех пор, как мы влюбились друг в друга.