Почему приглушенный голос, спросил он себя. Потому что звонил, должно быть, старина Железные Пальцы; он хотел, чтобы Гейнс принял его за Пэлензера. Несмотря на то, что Джозеф Мушкет много лет прожил с белыми, вряд ли он утратил характерное для навахо произношение, легко узнаваемое по придыханию.

– Как нам теперь выяснить место встречи? – спросила мисс Полинг.

– Тут надо поразмыслить, – ответил Чи.

24

Размышления пока что никуда не вели. Ложась в тот вечер спать, Чи продолжал ломать голову. Встав поутру и направившись на работу, он по-прежнему пребывал в раздумьях. И в конце концов пришел к заключению, что направление его мыслей абсолютно неверно.

Корзинка для входящих бумаг на рабочем столе Чи не особенно пополнилась за последние дни – там лежала лишь записка, что его разыскивает Джонсон из Управления, да еще копия протокола, засвидетельствовавшего опознание украденного в Горелой Воде ожерелья. Протокол в точности повторял то, что Чи уже слышал от Дэши, но подробностей там было больше.

Особа по имени Эдна Неззи, двадцати трех лет, незамужняя, из лагеря Седовласой Неззи, расположенного к северу от Тек-Нос-Пос, сдала ожерелье в заклад в Мексиканской Воде. Украшение опознали по описанию, оставленному полицией на почте. Впоследствии означенная Неззи сообщила проводившему расследование офицеру Эдди Неунывай, что получила ожерелье от субъекта мужского пола, с которым познакомилась два дня назад на танцах скво неподалеку от Мексиканской Воды. Она идентифицировала субъекта как мужчину племени навахо в возрасте около тридцати лет, который назвал себя Джозефом Мушкетом. Они отправились к белому пикапу, на котором приехал Мушкет, и там осуществили половой акт. Мушкет подарил особе ожерелье, и они вернулись на танцы. С того вечера она его больше не видела.

Чи хмуро уставился в протокол. Здесь что-то не так. Не отрывая глаз от документа, он придвинул телефон и попросил дежурного соединить его с факторией в Тек-Нос-Пос. Фактория ответила лишь после пятого звонка.

Чи представился и сказал:

– Мне нужна кое-какая информация. К какому клану принадлежит Седовласая Неззи?

– Неззи? – переспросили его. – Ее породил клан Стоящей Скалы, а принял клан Горькой Воды.

– Вы уверены в этом?

– С вами говорит один из зятьев этой почтенной леди, – сказал мужчина на том конце провода. – Я породнился с семейством Неззи. Мой отец порожден кланом Вод, Бегущих Вместе, а принят кланом Многих Шестов.

– Спасибо, – сказал Чи и положил трубку.

Он вспомнил, что миссис Мушкет рассказывала о себе. Ее породил клан Стоящей Скалы, а принял клан Глины. Стало быть, человек, который на танцах скво в Мексиканской Воде назвался Джозефом Мушкетом, никак не мог быть им. Ибо для мужчины навахо танцевать с женщиной навахо, принадлежащей по матери к тому же клану, что и он, – нарушение строжайшего табу. А последовавшее половое сношение с такой женщиной было бы самым гнусным актом кровосмешения, неизбежно влекущим болезнь или безумие, а возможно, и смерть. Если это был Мушкет, значит, он обманул девушку, скрыв от нее свое происхождение. Иначе она ни за что не пошла бы танцевать с ним и уж тем более не последовала бы за ним в машину, даже не стала бы разговаривать с ним, разве что ограничилась несколькими формальными фразами. Да и ни один мужчина навахо не решится на такой ужасный обман.

Если только он не колдун, сказал себе Чи.

Оставив Ларго записку, чтобы тот знал, где его искать, Чи поехал в Камерон. По пути ему вспомнилось, что миссис Мушкет рассказывала о приезде домой Железных Пальцев – он не успокоился, пока не прошел традиционный ритуал очищения, и все говорил о желании воссоединиться с Народом и стать пастухом. Такое поведение никак не вязалось с кровосмешением, поступком, который – об этом знал всякий настоящий навахо – угрожал здоровью всего клана. Остаются только два варианта, решил Чи. Либо кто-то на танцах скво выдал себя за Джозефа Мушкета, либо Железные Пальцы – сумасшедший. То есть, другими словами, колдун.

В Камероне он купил на лесоскладе мешок цемента, и скобяной лавке бочонок, в аптеке пластмассовую воронку и отправился в долгий путь по пустынному шоссе в резервацию хопи, по-прежнему продолжая размышлять. Доехав до ветряка, он положил возле скважины цемент и воронку и накрыл их бочонком на случай, если появившиеся на западе облака снова прольются дождем.