Читаем Темный Ветер полностью

Ковбой вышел из машины и зашагал сквозь клубы пыли к дому, не дожидаясь Чи. Он обратился к мальчугану на языке хопи, выслушал ответ, подумал и сказал что-то еще. Мальчик скрылся в доме.

– Он говорит, что Савкатева работает, – сообщил Ковбой. – Он скажет ему, что приехали гости.

Чи кивнул. Услышав раскат грома, он посмотрел на облако. Верхняя его часть была красной в лучах заката, а внизу синий цвет стал почти черным. Внезапно черноту прорезали желтые вспышки – одна, другая. В облаке били молнии, озаряя его изнутри.

Ковбой и Чи молча ждали. Над площадью клубилась пыль. Заметно похолодало, и в воздухе запахло дождем. До них долетел раскат грома, затем другой.

Вновь появился мальчик. Он посмотрел сквозь толстые стекла очков на Чи, потом на Ковбоя и что-то сказал на языке хопи.

– Пошли, – сказал Ковбой.

Сидя на маленьком металлическом стуле, Тэйлор Савкатева прял пряжу. Живые черные глаза его с любопытством смотрели на гостей, а руки проворно крутили веретено. Он сказал несколько слов Ковбою и указал на стоящую возле двери зеленую пластиковую лежанку, потом перевел взгляд на Чи, улыбнулся и кивнул.

– Он предлагает нам сесть, – сказал Ковбой.

Они сели на зеленую лежанку. Комната была маленькая, почти квадратная, на стенах шелушилась побелка. В керосиновой лампе с закопченным стеклом колыхалось желтое пламя.

Савкатева что-то произнес, обращаясь к обоим, опять улыбнулся Чи, и тот улыбнулся в ответ.

Затем начал говорить Ковбой. Он говорил долго, а старик внимательно слушал. Руки его неустанно трудились, сматывая на длинное деревянное веретено шерстяную нить с сероватого мотка пряжи, который лежал в картонной коробке возле стула. Потом старик опять взглянул на Чи. Савкатева был очень стар, и в его возрасте любопытство уже не казалось неучтивостью. Навахо тоже порой доживают до преклонного возраста, и в народе Говорящих Медленно, к которому принадлежал Чи, стариков хватало.

Ковбой закончил монолог, передохнул, потом добавил еще несколько слов и повернулся к Чи.

– Я сказал ему, что теперь повторю тебе все, что сообщил ему, – сказал Ковбой. – Я сказал ему, кто ты такой и что мы приехали сюда узнать что-нибудь про аварию самолета в ущелье Вепо.

– По-моему, надо рассказать ему как можно больше, – отозвался Чи. – Скажи, что два человека погибли в самолете и еще двоих убили из-за товара, который в нем был. Еще скажи, что нам будет намного легче разобраться, если окажется, что кто-то видел аварию и мог бы сообщить нам подробности.

Говоря это, Чи не сводил глаз с лица старика. Савкатева слушал внимательно, слегка улыбаясь. Он кое-что понимает по-английски, решил Чи. И может быть, даже больше, чем кое-что.

Ковбой снова заговорил на языке хопи. Савкатева слушал. У него были характерные для хопи круглая голова и красивый широкий нос, выступающий подбородок казался длиннее из-за отсутствия зубов. Запавший рот окружали морщины, однако кожа, как и глаза, не выглядела старческой, а в черных волосах с подстриженной, по обычаю мужчин хопи, челкой почти не было седины. Слушая, Савкатева не прекращал работу – его гибкие, как угри, пальцы продолжали ссучивать нить.

Ковбой закончил переводить. Старик выждал вежливую паузу, затем быстро заговорил на хопи, остановился и рассмеялся.

Ковбой сделал рукой отрицательный жест. Савкатева снова заговорил и снова рассмеялся. Ковбой долго отвечал ему на хопи, потом поглядел на Чи.

– Он говорит – ты, наверное, считаешь его старым и глупым. Говорит, до него дошло, что кто-то ломает ветряк в ущелье Вепо и мы ищем виновника, чтобы посадить его в тюрьму. Говорит, ты пытаешься хитростью заставить его сказать, что он в ту ночь был около ветряка.

– И что же ты ему ответил? – спросил Чи.

– Что это вовсе не так.

– Почему? Повтори мне все, что ты говорил ему.

Ковбой насупился:

– Я сказал, что мы его не подозреваем. Я сказал, мы думаем, это сделали навахо, обозленные тем, что им надо уходить с земель хопи.

– А теперь, пожалуйста, скажи Тэйлору Савкатева, что мы берем эти слова обратно, – произнес Чи, глядя в глаза старику. – Скажи ему, мы не отрицаем, что подозреваем и его тоже. И мы допускаем, что он мог бы быть тем человеком, который сломал ветряк.

– Старина, ты с ума сошел! – оторопел Ковбой. – К чему ты клонишь?

– Переводи, – молвил Чи.

Ковбой пожал плечами и обратился к Савкатеве на хопи. Старик слушал с удивлением и интересом. Впервые за все время разговора его проворные пальцы оставили пряжу. Савкатева сложил руки на коленях, повернул голову и что-то сказал – на пороге соседней комнаты, тонувшей в темноте, стоял мальчик-альбинос.

– Что он сказал? – спросил Чи.

– Велел мальчику сварить нам кофе, – пояснил Ковбой.