Читаем Темный огонь полностью

— У Майкла, у кого же еще. Когда мы поженились, отец, который только и мечтал, как бы сбыть меня с рук, дал за мной хорошее приданое. А Майкл быстро спустил все деньги и оставил меня ни с чем. Он не удосужился даже привезти из монастырей приличную мебель, притащил только эти уродливые старые гобелены. Вы уже видели шлюху, к которой он таскался? — неожиданно спросила вдова.

— Пока нет. Но я хотел бы кое о чем узнать у вас, сударыня. Я полагаю, во время своих последних опытов Сепултус обращался за помощью к какому-нибудь литейщику.

Испуганное выражение, мелькнувшее на лице вдовы, доказывало, что я попал в точку.

— Я уже говорила, что его идиотские опыты не вызывали у меня ни малейшего интереса, — сердито возвысив голос, заявила она. — Я лишь опасалась, что он взорвет дом. К чему все эти бесконечные расспросы? Не лучше ли вам оставить бедную вдову в покое?

— Вы что-то скрываете, сударыня, — угрожающим тоном произнес я. — И я должен выяснить, что именно.

Но слова мои, казалось, не достигли ее слуха. Вдова Гриствуд напряженно прислушивалась к каким-то звукам, доносившимся из сада.

— Это опять он, — дрожащим голосом прошептала она.

Я повернулся и увидел, что садовая калитка открыта и там стоит какой-то человек. С ужасом я стал вглядываться в его лицо, ожидая увидеть следы оспы, но это оказался коренастый, темноволосый молодой парень, ничуть не походивший на нашего недавнего преследователя. Заметив, что мы на него смотрим, он бросился наутек. Я кинулся вслед, но потом остановился. Даже если бы мне удалось догнать его, что с того? Несомненно, он намного сильнее и с легкостью справился бы со мной. Я вернулся к вдове Гриствуд. Сидя за столом, она плакала так, что все ее тело сотрясалось. Я дал ей время успокоиться, а потом осведомился довольно суровым тоном:

— Вы знаете этого человека, сударыня? Она подняла залитое слезами лицо.

— Нет! Нет! Я понятия не имею, кто это такой. Почему вы все время пытаетесь уличить меня во лжи? Просто вчера я заметила, что этот парень наблюдает за домом. Он проторчал на улице весь день, не сводя с дома глаз, и я едва с ума не сошла от страха. Наверняка он один из тех, кто убил Майкла, так ведь?

— Это мне не известно, сударыня. Но вы должны были сказать охраннику, что какой-то человек наблюдает за домом.

— Все эти наказания посланы за мой великий грех, — прошептала она, пропустив мои слова мимо ушей. — Господь лишил меня своих милостей.

— О каком грехе вы говорите? — резко спросил я. Вдова глубоко вздохнула и посмотрела мне прямо в глаза.

— В молодости, мастер Шардлейк, я была очень миловидной девушкой, — произнесла она. — Но под привлекательным обличьем таились самые грязные похоти. Когда мне было пятнадцать, я стала таскаться к одному подмастерью.

Я уже забыл, какой у этой особы грубый язык, и теперь невольно поморщился.

— И нагуляла ребенка, — продолжала она.

— Вот как.

— Мне пришлось отдать его в приют и вынести строгое покаяние. Священник заставил меня признаться в своем грехе в церкви, перед всей паствой. Воскресенье за воскресеньем я должна была во всеуслышанье твердить, что раскаиваюсь в своем разврате. И старая, и новая религия одинаково суровы к тем, кто не смог устоять перед искушениями плоти, — вздохнула она.

— Я вам очень сочувствую.

— Сами понимаете, никто не хотел связываться с девушкой, запятнавшей себя грехом. Лишь когда мне перевалило за тридцать, нашелся наконец охотник взять меня замуж. То есть, по правде сказать, его нашел мой отец. Отец был хорошим плотником, и как-то раз Майкл дал ему дельный совет относительно того, как получить невыплаченный долг. По части невыплаченных долгов Майкл был большой знаток — у него самого их было множество, так как он вложил все свои сбережения в какую-то идиотскую авантюру. Если бы не мое приданое, сидеть бы ему в долговой тюрьме. — Вдова вновь испустила глубокий вздох. — С тех пор прошло немало лет. Но Господь не забывает о наших прегрешениях. И за все наши проступки нас неминуемо ожидает кара.

Вдова сжала в кулаки свои маленькие, загрубевшие от работы руки.

— Мы говорили о литейщике, — напомнил я. Несколько секунд мистрис Гриствуд сидела молча, не разжимая кулаков. Когда она заговорила вновь, в голосе ее послышалась какая-то отчаянная решимость.

— Сына, которого я нагуляла, меня заставили отдать в приют при монастыре Святой Елены. Монахини и близко не подпускали меня к ребенку, но я подкупила одну из монастырских работниц, и она передавала мне новости о сыне. Когда мальчику исполнилось четырнадцать, монахини отдали его в учение.

— К литейщику?

— Да, — кивнула она. — После того как мой сын освободился от опеки монахинь, я смогла наконец с ним видеться. Я навещала его каждую неделю, — сообщила она, и на губах ее неожиданно мелькнула нежная улыбка.

— А потом у вас поселился Сепултус и стал искать литейщика, который помог бы ему в работе? — подсказал я.

— Да. Я не рассказывала вам об этом прежде, потому что не хотела втягивать Дэвида в это жуткое дело.