Читаем Темное дело полностью

Петух вдруг обернулся, словно хотел увидеть кого-то невидимого, того, кто может подслушать его мысли. Но позади лишь возвышался худой Геращенко, неотступной тенью следовавший за своим хозяином. Странное дело, но Петуху вдруг стало страшно. Неужели от того, что он неожиданно почувствовал острую тоску одиночества, словно мысленно представил себе крошечную черную подводную лодку, падающую в темную бездну, куда-то туда — в холодную бездну ада?

Петух вздрогнул и остановился.

Геращенко бесшумно приблизился, обошел справа, заглянул, как собака, в глаза шефа. Он как бы спрашивал, что делать дальше, куда идти. Ну что ему мог сказать Петух? Сказать, что испугался? Нельзя, никак нельзя!..

— Пойдем-ка, голубчик, к людям! — неожиданно произнес Петух. — Что-то меня в общество потянуло… Как ты считаешь?

Но Геращенко никак не «считал». Как древнемонгольский ха[3] он жил в координатах трех глаголов: «исполнять», «охранять» и «молчать»…

Ноги принесли Петуха в «Нирвану»…

Некоторое время он раздумывал, куда бы свернуть — к рулетке, где толпилось множество народа, или к низенькой стойке бара, где бесчисленная батарея самых разнообразных бутылок призывно блестели боками. Наконец тяга к алкогольному расслаблению победила, и Петр Петрович решительно направился в сторону бара. Заказал что-то, машинально ткнув в бесконечный список коктейлей, также машинально выпил, когда перед ним, словно по волшебству возник высокий темный бокал, на край которого был наколот ломтик лимона.

— Это что? — спросил Петух.

Чуть наклонившись вперед, бармен быстро и невнятно произнес какое-то слово, видимо, английское.

— Не понял, — раздраженно сказал Петух.

— «Отвертка», — перевел бармен. — Так называется этот коктейль.

— Отвертка! — фыркнул Петр Петрович. — А шурупа у вас нет?

Название коктейля почему-то усилило беспокойство Петуха, он завертел головой, словно старался понять, откуда на него «давит» это неприятное, темное чувство. Заметив, что шеф нервничает, Геращенко придвинулся ближе — перед ним тоже был бокал с коктейлем, но секретарь его только пригубил, — заглянул в глаза Петуха. Странно, но этот взгляд только усилил беспокойство Петра Петровича.

Что-то было не так. Но что? Что, черт вас всех побери?!..

Когда Геращенко осторожно дотронулся до рукава шефа, тот вдруг с удивлением обнаружил, что перед ним стоят четыре пустых бокала. Вот это да! Когда же он это успел? Петух даже огляделся по сторонам, точно намеревался найти тех невидимок, что опустошили бокалы. Однако невидимок не было, и вообще рядом никого не было, только молчаливый секретарь возвышался рядом, да бармен торчал за стойкой и что-то говорил. Петр Петрович прислушался, поняв, что бармен обращается к нему.

— Ну-ка, ну-ка… — вдруг заинтересовался он.

— Я говорю, что рулетка отлично снимает напряжение, — устало повторил бармен.

Этот странный посетитель уже начал его раздражать. Пьет лошадиными дозами, не пьянеет, словно, мафиози, который только что отправил на тот свет целую кучу людей и никак не может успокоиться. А кто его знает? Может это и впрямь мафиози… Вон какой громила трется возле него — молчит и косится, косится и молчит, чтобы их всех!.. Ну, наконец-то, давно пора!..

Бармен даже перегнулся через низкую стойку, намереваясь помочь посетителю подняться, но Геращенко, молниеносно опередив его, уже очутился между ним и шефом. Бармен отдернул руку, словно обжегся. А Петух тем временем довольно бойко вскочил, словно и не пил вовсе, а если и пил, то молоко или, скажем, апельсиновый сок. Так вот, Петр Петрович вскочил и бойкой стариковской трусцой направился к рулетке…

Чем ближе он подходил к столу, тем лучше себя чувствовал: беспокойство не исчезло окончательно, но зато уменьшилось, если вообще так можно сказать о человеческом чувстве. Геращенко неотступно следовал за ним, а когда они, наконец, приблизились к рулетке, то помог своему шефу занять место как раз напротив крупье.

Ольга равнодушно смотрела, как Петух достал пухлый бумажник, велел секретарю купить разноцветных фишек и начал играть. Нет, не играть! Проигрывать! И не просто проигрывать, а проигрывать подряд все ставки. Все!..

Через несколько минут вокруг Петуха образовалось пустое пространство, словно люди не хотели находиться рядом с ним, опасаясь, что его невезение — просто какое-то патологическое невезение! — может, как опасная заразная болезнь, передаться им.

Сам Петр Петрович не обращал никакого внимания на эту суету, на все эти перешептывания, вздохи, ахи и тихий говорок, похожий на назойливый шум вентилятора. Для него весь этот пестрый, бестолковый мир куда-то вдруг отодвинулся, стал размытым, зыбким и абсолютно никчемным. Пространство сгустилось и обрело истинный смысл только здесь, перед ним, на зеленом расчерченном квадрате, где загадочными столбиками возвышались неровные пирамидки фишек, где вся радуга мира поделилась лишь на два цвета — красный и черный…