Читаем Темное дело полностью

— Агрегат выведен из строя, и мы должны идти на дно. И ваша эта долбаная разведка — тоже должна происходить на дне океана… — Туров говорил быстро, скороговоркой, стараясь не потерять нить размышлений. — Только вам на руку подобная авария!.. Вам и только вам. Петух!.. Вы признаетесь?

Молчание.

— Ах вы молчите! Тогда получите еще! Самое главное!.. — Туровский возвысил голос, стал похож на мальчишку, который обвиняет лучшего друга в предательстве. — В планах нашего круиза нет подобного погружения!.. Я помню, как со стороны вашей фирмы были пожелания сделать это, но мы отстояли первоначальный план!.. Ведь так?.. Только вы могли устроить подобное!..

Геращенко в растерянности посмотрел на своего шефа.

— Вы не докажете, — очень медленно произнес Петух.

— А мне и не нужно ничего доказывать! — обрадовано вскричал Туровский. Последние слова зиц-председателя явно подтверждали его догадку. — Доказывать придется вам. Вам, Петух!..

— Я этого не делал.

— Это не вы. Это — он! — ткнул пальцем в секретаря Туровский. — Что, угадал?

— Ложь!

— Нет!

— А я говорю, что это ложь! — закричал Петух.

— Это вы будете доказывать прессе! — отпарировал Туровский. — Вы же прекрасно знаете, сколько на «Заре» замечательных журналистов?!.. Сколько разных акул пера и еще Бог знает чего! А остальные?!.. — он по-настоящему развеселился. — Артисты, политики, знаменитости, певцы, бизнесмены! Вы представляете, что они расскажут, когда мы вернемся?!.. А знаменитый Прищипенко?!.. Ха-ха! — расхохотался Туровский, представив себе известного депутата с его гениальной присказкой «Однозначно!» — Петух, я, пожалуй, позову одного Прищипенко. На вас его одного хватит!..

Казалось, что Петух сейчас ударит бывшего распорядительного директора. Но он сдержался. Ничего не ответил. Промолчал. И это молчание было лучшим подтверждением слов Туровского.

— Нечем крыть! — поставил точку Туровский.

— Ну и что? — вдруг неожиданно спокойно сказал Петух.

— То есть как? — изумился Туровский. — Ведь вы подвергали опасности жизни пассажиров. Это преступление?

— Никакого преступления нет. Все живы, все целы… Лодка опустится на дно. Агрегат починят, и вибрация прекратится, — Петух говорил четко и ясно, словно докладывал обстановку на военном совете. — Никаких проблем…

— Испугались?

— Кажется, я вас понимаю, Туровский, — медленно сказал Петух.

— Что вы имеете ввиду?

— Не что, а — сколько?..

— Не понял, — выдержав едва уловимую паузу, произнес Туровский.

Но Петух эту паузу услышал и среагировал мгновенно:

— Говорите прямо — сколько вы хотите?

— За что?

— О, Господи!.. За молчание, конечно.

— Я?.. Ничего не хочу…

— Отвечайте! — теперь «наступал» Петух, а Туровский всем своим видом показывал, что он «обороняется».

— Вы ошибаетесь…

— Не стесняйтесь! Сколько?

— Послушайте… — неуверенным голосом начал Туровский, но Петух решил больше не тянуть и «ударил»:

— Двадцать пять тысяч долларов!

Наступила пауза. Даже невозмутимый Геращенко вздрогнул, а у Туровского выступил на лбу мелкий пот. Петух выжидательно смотрел ему прямо в глаза, не отводя своего напряженного взгляда. Он ждал. Он знал, чего он ждет…

— Я повторяю — двадцать пять тысяч. Это хорошие деньги, Туровский… Ты меня слышишь?..

Туровский кивнул. А что ему еще оставалось делать?..

Всего этого он Лапшину рассказывать не стал. Зачем кому-то лишнему знать подробности. Ну, продался, продался!.. Вернее, еще не продался. Но где-то уже совсем рядом. Зато деньги! Живые деньги. Только протяни руку, и вот они — зеленые, хрустящие, с металлической проволочкой под свежей краской.

Эх, деньги, деньги, денежки!..

Сколько о вас спето, сколько сказано. А вам все мало, мало, мало… Как же тут быть? Кто подскажет? Никто!.. Промолчал — согрешил. Это верно, это, конечно, плохо. Но зато рассказал Лапшину. Покаялся. Правда, не до конца и не во всем. Но — рассказал. А это уже хорошо. Значит, квиты?

Или нет?..

Что-то беспокоило Петра Петровича, когда он медленно вышагивал по бесконечным коридорам железного брюха «Зари». А что, собственно говоря, произошло? Ничего особенного. Почти ничего…

Поспешили, конечно же, с этим агрегатом, с этим долбаным «номер 14/18». Но кто же знал, что придет радиограмма?! Ладно, проехали. Будем считать, что это дело сделано. Лодка все равно ляжет на грунт, и опыты с разведкой и пробами грунта будут проведены, как полагается. Главное — дело.

Значит, нормально?

Да нет, не очень….

Что же такое? А черт его знает, но ведь сосет под ложечкой, явно сосет, и настроение паршивое, как перед поркой. Что-то не так в Датском королевстве…

Может быть всему виной все эти трупы, сердечные приступы и дикие предупреждения? Нет, чепуха. Детские розыгрыши интеллигентов, начитавшихся детективных книжонок. Серьезный человек так поступать не будет. Зачем ему так поступать?..