Читаем Тёмная зима полностью

«Слушай, мяч идёт быстро. Будь здесь в час дня. До Бромли доберёшься быстро».

«Послушай». Мне не нравилось, как он говорил, словно я всё ещё была его собственностью. «Я больше на тебя не работаю. Я даже здесь не живу».

Он вздохнул, совсем как мои школьные учителя. «Бабушка и дедушка ребёнка могут взять на себя поездку в Челси». Этот ублюдок даже не слушал. «Тебя снова откомандировали. Если хочешь тратить время, обратись к своим американским работодателям. Они подтвердят. Мне всё равно, приедешь ты или нет, просто приходи вовремя. Рассчитывай на несколько недель отсутствия».

Связь прервалась, и несколько мгновений я просто смотрел на телефон в руке. Ни за что. Ни за что я не смогу отсутствовать несколько недель.

Я спустился по подъездной дорожке и побрел по тротуару, собираясь с мыслями. Не то чтобы это заняло много времени. Через несколько секунд я уже набирал номер пейджера Джорджа. К чёрту разницу во времени, ему платили круглосуточно.

Я слушал подсказки и набирал номер, когда услышал, как прямо за мной подъехала машина. Голос Джока крикнул: «Всё в порядке, парень?»

Я обернулся и увидел два улыбающихся, измученных лица, которые я надеялся больше никогда не увидеть. Чёрт его знает, как их звали. Для меня они были Трейнерами и Сандэнсом, регуляторами «Да-Мэна», теми, кто убил бы Келли, если бы я не сделал для него работу в Панаме.

Зазвонил мой мобильный, и я увидел, как Трейнерс затянул ручной тормоз, удерживая их на расстоянии нескольких метров.

«Это я. Ты вызвала».

Я стоял и смотрел на «Вольво», пока Сандэнс тоже звонил по своему мобильному, вероятно, чтобы позвонить «Да-Мэну».

«Мне только что позвонили. Почему именно я? Ты знаешь, почему я здесь».

«Да. Но я не социальный работник, сынок». По его голосу было не похоже, будто я его только что разбудил.

«Я не могу этого сделать».

«Я позвоню Усаме, пусть отложит дела, ладно? Нет, сынок, долг зовёт».

«Должен быть кто-то еще».

«Я хочу, чтобы там был мой человек, и сегодня это ты, потому что ты там».

«Но у меня здесь долг, мне нужно быть с ней...» Я вдруг осознал, как жалко я, должно быть, говорю.

«Чем, по-твоему, я занимаюсь весь день? Мне платят за то, чтобы я думал, вот чем я занимаюсь. Я думал – и нет, никого нет. Этот мир беспощаден, сынок. Тебе платят за то, чтобы ты делал, так что делай».

«Я понимаю, но...»

«Ты не понимаешь, и никаких «но». Принимайся за работу, иначе она никогда не сможет оценить эту сложную терапию».

Меня вдруг пронзила тупая боль в центре груди, когда Сандэнс продолжил хлюпать в своей камере. Джордж был мне человеком получше. «Иди на хер! Этот трюк он уже провернул с этими двумя ублюдками, которых он за мной послал. Зачем снова втягивать ребёнка в это дерьмо? Грёбаные придурки».

Джордж сохранял спокойствие, пока Сандэнс закрывал свой телефон и улыбался Трейнерсу. «Ты не понял, сынок. Мы здесь не угроза». Последовала пауза в несколько секунд. Я промолчал. «Не звони мне больше. Явись в Лондон, пока я не скажу обратное, слышишь?»

Я закрыла дверь и подошла к «Вольво». Копна грязно-белых волос, напомнившая мне молодого Роберта Редфорда, когда я впервые увидела его, исчезла. Сандэнс высунул голову из пассажирского окна, словно только что вырос из номера один.

«Я сказал: «Ну, ладно, парень?» — У него был тот сильный глазговский акцент, который можно приобрести только за сорок с лишним лет жевания гравия. — «Немного напуган, да? Твоя девчонка, должно быть, немного постарела. Знаешь, стала немного тяжелее». Он поднял руки, словно взвешивая грудь, и одарил меня таким ухмылкой, что мне захотелось разбить ему лицо.

Тренерам это понравилось, и они вместе посмеялись, когда он достал пачку сигарет «Drum» и немного «Ризлы». Он был примерно того же возраста, и у него была тёмно-каштановая стрижка, как у Сандэнса. Очевидно, они продолжали качаться ещё со времён тюремного заключения в блоках H, будучи заключёнными британского антитеррористического законодательства, но всё равно выглядели скорее накачанными, чем подтянутыми. С их сломанными носами и широкой грудью они бы вполне уместно смотрелись в плохо сидящих смокингах и ботинках «Доктор Мартенс» у входа в ночной клуб.

Я видел, как под короткими рукавами рубашки Трейнерса подергивались предплечья, когда он начал закатывать рукава. В последний раз, когда я его видел, его татуировку «Красная рука Ольстера» только что свели лазером, и теперь все следы исчезли.

Я знал, что сейчас не время что-либо делать, кроме как глубоко дышать. Трейнерс передал первый рулон бумаги Сандэнсу, и его стопроцентный Белфаст прогремел через пассажирское окно: «Босс сказал, чтобы ты обязательно пришёл на встречу. Мы же не хотим, чтобы ты сейчас нас разочаровал, правда, большой мужик?»

Я наклонился, чтобы лучше его рассмотреть, пока он справлялся со второй самокруткой, и успел полюбоваться его фирменными, заляпанными в магазине кроссовками Nike. Сандэнс безуспешно пытался щёлкнуть по одноразовой посуде ладонями размером с лопату. «А что, если я решу этого не делать?»