Читаем Тёмная зима полностью

«В прошлом году». Джош нашел тампоны в ее школьной сумке, и Келли почувствовала себя очень взрослой из-за всей этой истории.

«Ты не знаешь, она еще их носит?»

«Нет, я не очень…» Мне было интересно, к чему это приведет.

«Пожалуйста, не волнуйтесь, возможно, по ходу повествования я буду задавать вам подобные вопросы. Просто, когда булимия достигает крайней степени, у женщин прекращаются менструации».

«Говоришь, это довольно распространённое явление?» Я начинал чувствовать себя полным идиотом. Этой девчонке не нужны были я и Отряд Богов в её команде, ей нужна была её мама.

«Примерно каждая пятая девочка её возраста. Сначала это способ контролировать вес, а потом развивается как самостоятельная жизнь. Опять же, это зависимость. Переедание и рвота — это аддиктивное поведение. Да, по её собственному признанию, у неё наркотическая зависимость, но она не признаётся в булимии. Я просто хотела, чтобы вы знали об этом, потому что нас может ждать долгий и довольно тернистый путь».

Пока я это слушал, я услышал сигнал входящего вызова. Я проигнорировал его и повысил голос, но сигнал продолжал звучать. «Должно быть, хорошо, что она мне открылась, как думаешь?»

«Да, конечно. Но мы не можем исключать возможность того, что она делает это из-за злости на тебя. Возможно, она хочет тебя шокировать и наказать».

«Тогда зачем ей это скрывать? Разве она не пошла бы в город и не заразила бы меня булимией?»

«Возможно. Я просто хотел предупредить вас, что может пройти ещё немало времени, прежде чем в конце этого туннеля появится свет. Ей понадобится вся поддержка, которую вы только сможете ей оказать».

«Куда мы пойдем отсюда?»

«Есть ряд проблем. Прежде всего, это зависимость, и в некотором смысле это самая серьёзная проблема. Она представляет непосредственную угрозу для жизни».

«Угроза жизни?» У меня сердце сжалось. Что, чёрт возьми, здесь происходит?

«Это худший сценарий, но его нельзя исключать. Опиоидные анальгетики опасны своей соблазнительностью. Они действуют, создавая препятствия на всём пути передачи болевых импульсов от нервных окончаний в коже через спинной мозг к головному мозгу, открывая доступ химическому веществу дофамину, которое вызывает ощущение благополучия».

«Охлажденный?»

«Именно. Дофамин эффективно перепрограммирует мозг, и он привыкает к этим приятным ощущениям. Когда зависимый человек прекращает принимать наркотик, организм снова жаждет дофамина.

Если Келли будет принимать викодин в течение длительного времени, у неё разовьётся психическая и физическая зависимость от него, и она может обнаружить, что препарат больше не действует в назначенной дозировке. В этот момент зависимый человек будет увеличивать дозу, пока эффект не почувствуется снова. Сейчас Келли в основном просто раздражительна и замкнута, с заметными перепадами настроения. Если позволить зависимости расти, её могут ожидать затуманивание зрения, галлюцинации и тяжёлая дезориентация. Даже если она не решит экспериментировать с другими препаратами для достижения необходимого эффекта, это может привести к передозировке, печёночной недостаточности, судорогам, коме и, в некоторых случаях, к смерти.

Я крепко сжал трубку. «Эти торговцы, которые продают эту дрянь детям, их вешают в Малайзии. Я начинаю понимать, почему».

«Не уверен, насколько это поможет нам в нынешней ситуации Келли. Зависимость и булимия могут быть лишь частью общей картины, и поэтому, думаю, нам с вами будет полезно встретиться снова. Я разговаривал со своими американскими коллегами, которые специализируются именно на викодине, поскольку мой опыт здесь больше связан с рецептурными и безрецептурными обезболивающими. Они говорят, что есть несколько способов продолжить её терапию после возвращения домой. Прежде всего, нам нужно установить, что у неё булимия, и это повлияет на то, куда, по моему мнению, её следует направить. Но ничего не произойдёт, если она сама этого не захочет. Вот тут-то и вступаете в дело вы».

«Да, конечно. Увидимся завтра. А пока, может, стоит что-то сказать?»

«Нет. Мы сможем поговорить дальше, как только я подтвержу диагноз. Лучший подарок, который вы можете ей сейчас сделать, — это просто поддержка».

«Быть ее мамой?»

«Именно. Увидимся завтра».

Я нажал кнопку на мобильном, чтобы посмотреть, кто звонил, с каждой секундой всё больше ненавидя трёхдиапазонные сети. Номер был заблокирован, и как раз когда я обдумывал варианты, он снова зазвонил. Я приложил телефон к уху, чтобы услышать сообщение, а затем услышал безошибочно узнаваемый голос директора государственной школы, говорящий «да-да». «Вторник, 08:57. Перезвони мне, как только получишь это сообщение, на тот же номер, по которому ты звонил в прошлом месяце».

Черт, нет!

Я выключил телефон. Он мог знать, что я в стране, только по Джорджу, а отслеживая телефонный сигнал, он мог определить моё местонахождение с точностью до десяти метров. Это означало неприятности, которых у меня и так было предостаточно. Я нажал на клавиши.

Он ответил на второй звонок. «Что?» Этот «да-мэн» никогда не был общительным человеком.

«Это Ник».