Читаем Тело в долине полностью

– Да. Похоже, они все-таки прониклись. Утром позвонили и сделали заказ. Раньше к нам не приезжали из того района. Если все пройдет хорошо, возможно, они порекомендуют нас другим школам.

– Здорово! Значит, ситуация постепенно налаживается. Я же говорил – главное не сдаваться, и все будет хорошо.

– Если людей не отпугнет случившееся в Бернтуэйте.

– Вряд ли. В любом случае мы с тобой никак не связаны с этим делом – вот что самое важное.

– И все же мне станет легче, когда полиция перестанет кишеть на каждом углу.

– Может быть. Главное – не переживай.

Поднявшись с кресла, он обнял ее за плечи. Потом они целовались и наблюдали, как солнце садится за холмы.

* * *

На обратном пути из Скиптона Олдройд заехал в деревеньку Киркби-Андерсайд, лежащую в нескольких милях от Харрогейта, чтобы повидаться со своей сестрой Элисон. Воспитанный в англиканской вере, он постепенно отдалялся от церкви и наконец застыл в вечно изводящем его состоянии агностического сомнения. Олдройд гордился тем, что решал трудные головоломки, но понимал – главная загадка самой жизни неразрешима. К счастью, когда он совсем уж падал духом, сестра, его духовный советник, оказывала неоценимую помощь. Однако Олдройд все же завидовал тем, кто крепко держался за свою веру или, напротив, был убежденным атеистом.

Будучи старше брата на три года, Элисон раньше Джима поступила в Оксфорд, где изучала теологию. Она обладала сильной волей и мятежным характером, однако уже с раннего возраста твердо придерживалась собственных принципов. Стала вегетарианкой до того, как это вошло в моду, и еще подростком активно участвовала в различных многочисленных кампаниях. В шестом классе она угрожала бросить школу, потому что пятерки были всего лишь частью «буржуазного образования для тех, кто хочет иметь постоянную работу, хороший дом и двоих и более детей». К сожалению, этот пренебрежительный комментарий вызвал ожесточенные споры, поскольку четко выражал чаяния родителей Олдройда в отношении собственной дочери.

Потом в один из выходных Элисон исчезла в своей комнате. Чуткий школьный учитель подарил ей книгу о Треворе Хаддлстоне, англиканском монахе из общины Воскресения в Мирфилде, в промышленном районе Уэст-Райдинга. В книге рассказывалось о борьбе Хаддлстона против апартеида в Южной Африке в середине двадцатого столетия и о лежащих в ее основе возвышенных догматах англиканской веры. Элисон лишь однажды вышла из комнаты, чтобы спросить Джима, где находится Мирфилд, а также различные города в Южной Африке – сестра не слишком ладила с географией. Наконец, в воскресенье днем она выбралась из добровольного заточения и объявила, что стала христианкой, будет изучать в университете теологию, а затем вести кампанию, в том числе и за возведение в духовный сан женщин. В тот же вечер она собралась в местную церковь на вечернюю службу.

Мать порывалась броситься наверх и обыскать комнату дочери, чтобы выяснить, какие наркотики та принимала, но отец, несмотря на потрясение, понял, что это меньшее из зол. К примеру, ранее Элисон хотела переехать в коммуну, возглавляемую гуру Махараджи-как-то-его-там, где члены брили голову и постоянно пялились в кристаллы.

Вопреки всем ожиданиям, Элисон ни разу не отступила от этой новой цели. Ее энергия нашла духовный ориентир. Теперь в школе она вела себя совсем по-другому, и учителя лишь разводили руками, как и служители местной англиканской церкви Святой Марии. Олдройды числились среди прихожан, хотя Джим с отцом нечасто посещали службы. После того как Элисон категорически отказалась ходить в воскресную школу, потому что «там рассказывают лишь истории об Иисусе и его друзьях, а они мальчики», служители смотрели на нее совсем другими глазами. Внезапно в их среде появилась нетерпеливая, напористая девочка-подросток, желающая принимать во всем активное участие и постоянно вовлекающая церковь в проводимые социальные кампании. Элисон их утомляла, сама же она считала церковников немолодыми и скучными.

Многие вздохнули с облегчением, когда Элисон уехала в Оксфорд, причудливые шпили которого манили ее обещанием глубоких теологических исследований. Окончив учебу, она на некоторое время занялась аспирантурой, потом, в типичной для себя манере, внезапно все бросила и решила, что ее вера требует практических действий.

Элисон много лет работала в различных благотворительных и общественных организациях, потом, в конце прошлого столетия, получила духовный сан и стала одной из первых женщин-священников. Она принадлежала к либеральной ветви Церкви, резко критикуя буквалистскую теологию евангелистов и старомодный консерватизм заурядных традиционалистов, поэтому на собраниях епархии ее часто считали не слишком приятным собеседником. Нынешний епископ Рипона и Лидса был от нее в ужасе. Олдройд полагал, что он просто боялся за свое место.