Читаем Татуировка полностью

— Но ты говорил, клиент — старикан, верно? Чтоб ты знал: до войны, — поучает меня Лысый, — мало у кого были телефоны, вот и номера были короткие. Небось, дедуля наколол спьяну, а теперь жалеет. Не он один такой. А у меня закон: по пьяни не делать. То есть, чтоб ни я поддатый, ни клиент. Кое-кому иногда хочется перед этим дерябнуть, но со мной хрен получится. Нет, и до свиданья. Рекламаций мы потом не принимаем.

— Но удалить-то можно?

— Не сказал бы. Вроде чего-то там впрыскивают, какое-то молочко. Посветлее — да, становится, но совсем не пропадает. Будет знать. Пить не надо было. Но если хорошо сделано, то и претензий не будет. Делать нужно в салоне (выходит, салоны тогда уже были), а не у кого попало. Деду этому как делали: профессионально или, как говорится, в походных условиях?

— Профессионально, но в походных условиях.

— Ну, не знаю. Скажи, что ничего не получится. Старый уже, какая ему разница? Недолго осталось мучиться с этой татуировкой. На пляж, небось, тоже не ездит, а? Я, в любом случае, не удаляю. Никто ко мне никогда с этим не обращался. Хотя, погоди… один раз было дело. Тоже, кстати, старик. В Германии.

— Ты был в Германии?

— Да. На заработках. Был там один старый немец, классный мужик. Как увидел мои татуировки, сразу спросил, кто делал, а я ему: мол, сам…

— Ты знаешь немецкий?

— Откуда… Он отлично шпрехал по-польски. А я по-немецки только: Heil Hitler! — говорит Лысый и вскидывает руку — не совсем, как те вскидывали, но, в конце концов, он же для наглядности. — А немец мне на это, что у него тоже есть татуировка, и он хотел бы ее убрать.

— Показал?

— Да. Под мышкой. Фигня какая-то, две буковки: A и B. Я говорю: этого ж не видно, — а он: в морге будет видно, да и неохота ему, чтобы с наследством вышел облом.

— Группа крови, — сказал я. — Кстати, довольно редкая.

— Ладно, допустим. Но в чем проблема, блин? Татуировку, что ли, нельзя иметь? Я знал одного, потом стал большой начальник, так у него на жопе был поросенок, ну знаешь, этот, из «Маппетов»… или из «Муми-троллей».

— И что ты сказал немцу?

— Что убрать не получится, но я могу добавить сколько хочешь букв дальше по алфавиту. Для отвода глаз, если это, например, инициалы бывшей жены, типа того.

— А он что?

— Не захотел.

Нужно было тогда встать и уйти, а не оставаться в обществе Лысого ждать банкротства. Нужно было сказать: «Sorry, Лысый, меня ни для кого нет, а если кто-нибудь придет и спросит, можно ли в Париж, скажи, что нельзя, но на Хельской косе тоже красиво. А я испаряюсь. Бегу искать твоего деда — и своего тоже, не физически, конечно, а в собственном блокноте, с помощью авторучки. Вернусь года через три. Или через пять. А ты здесь банкроться и обрастай, грёбаный бандюк с недобритой башкой!»

Нужно было уйти и не ждать деда, который, разумеется, больше не пришел. Нездешний был — может, ему где-нибудь в другом месте удалили. А может, помер. Такое иногда случается.

Ага. Татуировки теперь удаляют лазером — в Германии, верно, уже не первый год. Бесследно. Но делать это лучше у врача, а не у Лысого. Самого Лысого я недавно видел на улице — волосы у него, кстати, не отросли. А какие романы сейчас пишутся и какие стучатся в ворота, я не знаю и, похоже, никогда уже знать не буду.