Читаем Тара полностью

— Всем известно, что келья святого Круахана построена в честь древнего ирландца, который бросил свою страну и уплыл в утлой лодке заново крестить погрязшую в язычестве Европу. Поскольку ему пришлось бросить свою паству, он взмолился Богу, чтобы тот не оставил его духовных чад, и в его келье каждый день была слышна литургия, и неизвестно откуда появлялись Святые Дары до тех самых пор, пока однажды не послышался жалобный крик и громовой голос не сказал: «Святой Круахан отправился в рай — ищите себе нового пастыря». И, стало быть, эта келья по сей день стоит на восточном берегу Ирландии, и к ней паломничают верующие.

— Ну, это-то на Земле, — перебил меня бритый. — Обычная кладка из дикого камня, там такие на каждом шагу. У меня мать была на Земле, рассказывала. Ты про нашу!

— Нашу, — сказал я. — Ага, как же. Дело в том, что на Земле вплоть до двадцать третьего века слыхом не слыхивали ни про какого Круахана.

— Как так?

— Ну разумеется, кельи есть, и во множестве. И, возможно, человек с похожим именем тоже был. Но вообще вся эта легенда целиком и полностью придумана нами. Земляне — народ смышлёный: приехали тариены искать келью — им выдали какую-то, одну из наиболее сохранных. И водят экскурсии теперь.

— Сволочи! — буркнул кто-то за столом.

— А что — сволочи? Есть спрос — есть предложение. Но дело не в этом. Дело в том, что само имя — Круахан — взято из литературы начала двадцать первого века, когда был очередной всплеск интереса к мифологии. Морфологически слово, конечно, гэльское, но видоизменено английским языком, и что там лежало в основе, и лежало ли что-нибудь, вообще уже не разберёшь. Для нас важно, что кто-то из первопоселенцев привёз с собой книгу или фильм, где фигурировал как герой или упоминался в каком-то контексте святой Круахан.

— А церковь?

— А Ватикан, между прочим, до сих пор Круахана не канонизировал не потому, что они перед колонистами нос задирают. Доказательств существования не хватает. Хотя, конечно, много денег вбухали, искали. Видите ли, фигура святого-путешественника для колонистов очень важна. Вон Николая Мирликийского расканонизировали двести восемьдесят лет назад, а ничего, народ молится. Так и Круахан наш.

Один из сидящих за столом вытащил из-за пазухи ладанку и обиженно посмотрел на неё. Потом решительно спрятал назад.

— Так вот, — продолжил я. — Когда Институт истории начал работу по обобщению данных о ранних годах колонизации, мы стали собирать (и сейчас, кстати, большое спасибо говорим, кто отдаёт хоть откопировать) всякие старые дневники, записки, блоги, фотоархивы — всё подряд. И были найдены в том числе записи жены того, кто келью построил.

…Первый склад на Базе А-16 сляпали на скорую руку, но прочно. Поскольку за деревом пришлось бы тащиться на грузовом флайере минимум час в одну сторону, а покрывать крышу цельной плитой показалось рискованно, две длинные стены вывели сходящимися. Получилась эдакая каменная палатка четыре на десять метров. Убогенько, но до постройки нормальных домов и ангаров послужит защитой от дождей. А дожди здесь оказались богатейшие. Ну чему удивляться, у океана-то.

Валентин выключил и поставил на предохранитель резак, когда сверху крикнули, что больше камней не нужно.

— А что снаружи камни необработанные? — спросила Алина.

— Зачем? Только время тратить. Красоты всё равно особенной не будет.

— Гм. Может, так и лучше. Пещера типа такая.

— А в ней пещерные люди, то есть мы. Народ, слезайте: с запада новая туча заходит! — закричал Валентин, и все бросились, как муравьи, таскать багаж в свеженький склад.

Через две недели таких складов у них было шесть. Третий поставили не в долине, как все остальные, а поближе к воде, над обрывом. Туда сложили оборудование маринистов.

Маринисты, естественно, быстро устроили на складе жилой отсек. Из пластикового домика океанским ветром высвистывало тепло со страшной силой, таскаться спать в долину всем было лень, а каменный склад обогрев держал. Так что вскоре крупное оборудование переселилось в домик, а люди спали за каменными стенами. Сейсмологи на западном побережье обещали тишину и покой на ближайшую геологическую эпоху — народ спал спокойно. Примерно две недели.

— Олегыч, Олегыч! Проснись!

— А! Тимофей, ты? Что такое?

— Послушай!

Постепенно проснулись все. Звук, сначала не очень громкий, постепенно расширялся, рос, охватывал всё больше октав — казалось, где-то играл целый оркестр, слаженно и гулко, разве только несколько однообразно, словно один проигрыш всё повторялся и повторялся с незначительными вариациями. Звук нарастал. Звук танцевал и переливался от нежных колокольчатых аккордов до тяжёлых протяжных басов.

Но, как ни красив был неожиданный концерт, маринисты надеялись поспать. В обнимку с постелями все постепенно перекочевали в заваленный снаряжением пластиковый домик, где и проспали спокойно остаток ночи.

Утром прилетели геологи.

— Ба, что за потрясающая постройка? — восхитились они, обходя третий склад. — Экая, право, стильная конструкция. Да вы тут уже историческими памятниками обзавелись, не то, что мы, бескультурщина.