Читаем Танковый удар полностью

Бывший гитлеровский генерал Ф. Меллентин, касаясь Висло-Одерской операции, писал: «Русское наступление развивалось с невиданной силой и стремительностью… Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 г. Европа не знала ничего подобного со времени гибели Римской империи»¹³⁷.

Опыт Висло-Одерской и других операций показал, что наилучшие условия для разгрома сильных оперативных резервов противника в ходе преследования создавались при совместных действиях танковых армий одного или двух фронтов. Широкий фронт преследования лишал противника возможности использовать подходившие из глубины резервы на каком-либо одном направлении, а танковые армии не давали ему возможности организовать оборону на промежуточных рубежах.

При преследовании противника в высоких темпах на большую глубину танковые армии чаще всего действовали в значительном отрыве от общевойсковых армий (табл. 12).

Таблица 12. Отрыв танковых армий от общевойсковых в некоторых операциях

Следует отметить, что в отрыве действовали не только танковые армии в целом, но и их соединения. Так, корпуса 2-й гвардейской танковой армии вели преследование в отрыве от главных сил армии: 9-й гвардейский танковый корпус в Люблинско-Брестской операции до 45 км, в Померанской до 50 км; 12-й гвардейский танковый корпус в Висло-Одерской операции до 100 км. В 3-й гвардейской танковой армии в Львовско-Сандомирской операции отдельные корпуса отрывались на 40–50 км, в 6-й гвардейской танковой армии в Будапештской операции — на 25 км. Аналогичное наблюдалось и в других танковых армиях при ведении преследования противника в оперативной глубине.

Стремительные действия танковых армий и корпусов в отрыве от остальных сил позволяли наносить мощный танковый удар, упреждать противника в выходе на подготовленные рубежи обороны в его глубине, перехватывать коммуникации, громить подходящие резервы по частям, дезорганизовывать тыл противника и тем самым оказывать решающее влияние на достижение успеха фронтовой операции в целом. Вместе с тем в таких условиях танковым армиям приходилось вести боевые действия при открытых флангах и тыле.

При ведении преследования танковыми армиями важная роль принадлежала передовым отрядам. Анализ их состава и предназначения в 31 наступательной операции танковых армий показывает, что основным организатором применения передовых отрядов являлся командующий армией, так как в 21 случае (70%) они выделялись его решением.

Состав передовых отрядов возрастал из года в год. Если в операциях 1943 г. в передовой отряд выделялась в лучшем случае танковая бригада, усиленная саперной ротой, то в 1944–1945 гг. обычно танковая бригада, самоходно-артиллерийский полк, зенитно-артиллерийский полк, дивизион пушечного (гаубичного) полка, рота инженерно-саперного батальона. Такой передовой отряд был в состоянии действовать самостоятельно на значительном удалении от главных сил и успешно решать задачи в ходе преследования.

С учетом боевого состава увеличивалась и глубина задач передовых отрядов с 35–40 до 160–170 км (передовой отряд 3-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии в Белорусской операции)¹³⁸. Их удаление от главных сил вместо 15–20 км (Белгородско-Харьковская операция) стало достигать 40–50 км (Львовско-Сандомирская, Висло-Одерская операции) и даже 80–100 км (3-я гвардейская танковая армия в Проскуровско-Черновицкой, 6-я гвардейская танковая армия в Ясско-Кишиневской операциях)¹³⁹.