Читаем Там, где восток полностью

— Кстати, все не так просто, — продолжил отец Виталий. — Сразу после взрыва в гестапо вызвали несколько священников и действительно предложили сотрудничество. Для их же безопасности.

— И они… — посмотрел на него отец.

— Двоих отпустили, а восемь человек арестовали за сотрудничество с партизанами. — Отец Виталий пересек комнату и сел под торшер на диван.

— Мир рушится, — констатировал отец.

— Мир только рождается, — возразил с дивана отец Виталий и посмотрел на Алексея. — Друг мой, ты можешь позволить поговорить с твоим отцом наедине?

Мальчик посмотрел на отца и без всяких капризов вышел прочь из комнаты. Хотя детское любопытство взяло верх и он тихо поднялся на чердак. Там ползком он пробрался на середину, отодвинул половицу и сквозь образовавшуюся щель заглянул вниз. До его слуха донеслись слова отца Виталия: «Почему-то тебе, брат, удается избегать обысков на пропускном пункте лагеря? Скоро весь лагерь будут расформировывать, больных, детей и стариков расстреляют, а здоровых пошлют в концлагеря в Белоруссии. Выхода нет. По поручению штаба сопротивления я прошу тебя провезти кое-что в лагерь и передать нашему связному».

— Что перевезти? — сухо спросил отец Михаил.

— Оружие, — столь же сухо ответил отец Виталий. — Это единственный способ спасти хотя бы часть людей. Они воспользуются оружием и попробуют добраться до леса.

— Безумие, — покачал головой отец. — В полукилометре от лагеря стоит немецкая стрелковая часть. Вы пошлете людей на смерть.

— Не забывай, что в лесу отряд сопротивления, — перебил его отец Виталий. — Я все понимаю, я сам священник, но даже ценой спасения собственной души я хочу сохранить жизнь хотя бы нескольким русским людям.

— Я пытался уже спасти одного из них тем же способом, но Господь уберег меня, — вздохнул отец. — Дай мне подумать до утра.

— Думай, но не забывай, что немцы и тебя не пожалеют, и твою семью.

— Что ты хочешь этим сказать?! — угрожающе поднялся навстречу гостю отец Михаил.

— Только то, что вчера я похоронил жену. Проезжающий мимо немецкий патруль выстрелил по окнам моего дома, когда я был на службе, пуля ей попала в легкие, она жила еще час, успела даже написать исповедь, всего несколько строк, — печально ответил отец Виталий, встал с дивана, накинул пальто и вышел из дома.

Алексей видел, как его отец подошел к иконе Спасителя, встал перед ней на колени и заплакал. Алексею стало очень неудобно, он тихо вернул половицу на место и покинул чердак.

На рассвете их уже ждал мотоцикл со знакомым мордастым жандармом за рулем.

— Оставайся дома, — приказал ребенку отец, выходя во двор с большой сумкой в руках.

Мальчик повернул было обратно к дому, но жандарм что-то строго по-немецки крикнул отцу, и тот позвал сына:

— Ладно, поехали, тебя зачем-то ждет комендант лагеря. Это плохие новости.

Всю дорогу отец молчал, только крепко прижимал ребенка к себе.

Комендант встретил их у самого пропускного пункта и сразу обратился к Алексею:

— Пойдемте, мой юный друг, я провел полночи, обдумывая ваш предыдущий ход, и нашел достойный выход из этой противоречивой ситуации.

— Господин комендант! — неожиданно обратился к офицеру отец.

— Разрешите воспользоваться на несколько минут радиотранслятором лагерной комендатуры, завтра великий праздник, и я хочу предложить людям, тем, конечно, кто захочет, собраться у колодца и принять Святое крещение накануне праздника «Обретение главы Иоанна Предтечи». Я привез с собой все необходимое.

Комендант подумал и согласился:

— Что ж, пожалуй, это будет оригинально. Приду сам сфотографировать ваше священнодействие. Это нонсенс — массовое крещение перемещенных лиц.

Жандарм проводил отца Михаила в радиорубку, что-то сказал радисту, и тот уступил свое место у микрофона священнику.

— Любимые русские братья! К вам обращается священник. Завтра Русская Православная Церковь отмечает великий праздник, все, кто желает принять Святое крещение, по приказу коменданта, освобождаются от работ и могут собраться у лагерного колодца.

— Твой отец хороший священник, — заявил комендант, делая очередной ход конем и попутно слушая звучащий над лагерем голос отца Михаила. — Жалко, что мне в детстве не встретился хороший пастырь, может быть, я тоже поверил бы в Бога. А ты, мой разумный друг, тоже веришь в Бога?

— Кажется, я его даже видел, — стеснительно признался Алексей, не преминув при этом «съесть» коня коменданта.

— Что же он делал? — живо заинтересовался офицер.

— Пил чай и читал книгу, — смущенно ответил мальчик.

— Забавно, — хихикнул комендант. — А я видел самого фюрера. Он кормил уток.

Алексей сделал очередной ход и спросил:

— Откуда вы так хорошо знаете русский язык?