Читаем Там, где восток полностью

Едва закончив таинство, отец Михаил расцеловал новоиспеченного христианина и надел ему на шею вырезанный из березы крестик, снизу раздались гул колокола и гортанные выкрики часовых. Вдали, у ворот, вспыхнули прожектора, и Алексей сверху увидел въезжающий на территорию лагеря автомобиль.

— Это генерал, — спокойно объяснил комендант. — Он всегда любил неожиданности. Ну что ж, раб Божий Иоанн пойдет встретит бывшее начальство. Кстати… — И он, приблизившись вплотную к отцу Михаилу, спросил его на ухо шепотом: — Взрывчатку вы пронесли?

— Я, — кивнул тот.

— Ну что ж, по словам вашего сына, кстати, я уверен, что его ожидает блестящее будущее, одно из самых эффектных разрешений проблемы греха в христианстве — это мученичество, тогда — аллилуйя! — развел руками офицер и шагнул по лестнице вниз, оставив на бетоне мокрый след ноги.

— Это просто невероятно! — вздохнул отец Михаил и подошел к сидящему Алексею.

— Наверно, нас вместе с ним расстреляют, когда разберутся, — без всякого страха в голосе предположил Алексей.

— Может быть всё, — согласился отец, погладив ребенка по голове.

Они сверху видели, как комендант подошел к машине, как перед ним жандарм открыл дверь, как тот сел внутрь и как через мгновение машину объял пламень, а землю потряс мощный взрыв. Раздались многочисленные выстрелы, крики. По двору заметались тени. Еще что-то взорвалось неподалеку, и, как факелы, вспыхнули палатки полевых кухонь.

Отец с сыном упали на бетон, под прикрытие каменного парапета, и лежали там, пока шум на улице не стих, а из навесных динамиков не раздалась русская речь: «Дорогие товарищи заключенные, вас освободила от немецкого плена отдельная партизанская бригада под командованием капитана Зимина. Всех просим для пересчета потерь на площадь к колодцу. Не пересчитанные будут расстреляны как потенциальные предатели».

— Пошли, что ли, — помог подняться с холодного бетона ребенку отец.

— Мне жалко Иоанна, — признался Алексей. — Он, наверняка, как благочестивый разбойник, уже в раю.

— Это я пронес бомбы, — признался отец, — но я не знал. Кто-то мне их засунул в сумку. Боюсь признаться себе в этом, но я предполагаю — кто.

— Жалко детей Иоанна, — повторил мальчик. — Они не скоро узнают о подвиге своего отца.

— Пошли, — дернул его за рукав отец, и они спустились по лестнице на улицу.

Прямо на улице им встретился куда-то бегущий Петька.

— Всем к колодцу, там наши! — сообщил он Алексею и побежал дальше.

— Твой отец там? — крикнул ему вслед мальчик.

— Умер папка, вышкой завалило, — донесся голос Петьки.

— Фамилия! — встретил их вопросом бородатый мужик в телогрейке с автоматом за спиной, стоящий в свете прожектора с какими-то бумагами в руках.

— Отец Михаил, — ответил отец.

— Не немец? Чего-то рожа немецкая, — насторожился мужик.

— Не немец, не немец, наш — швед, это он взрывчатку в лагерь пронес, — послышалось у него за спиной, и в свет вышел отец Виталий с револьвером в руках.

— Значит, динамит подложил ты? — насупился отец.

— Прости, боялся, откажешь, а тут люди, — ответил отец Виталий. — Тебя не проверяли. Да что вспоминать — теперь у нас в руках генерал.

— Я думаю, что теперь на звуки взрыва сюда едут несколько танков и человек пятьдесят на них, — предсказал отец.

— Не забывай — у нас генерал, — напомнил ему отец Виталий. — Не сунутся. Побоятся за жизнь командира.

Позади послышались гортанные крики, и двое партизан выволокли под фонарь упитанного немца с перекошенным от ужаса лицом, залитым кровью.

— Не бейте его — это только повар, — попросил отец.

— Да зачем его бить, давайте посадим его в суповой бак и сварим! — захохотал мужик.

— Точно, точно! — закричали другие партизаны.

— Что же вы делаете, братья! — закричал отец. — Мы же не фашисты!

— Он прав, — согласился с ним отец Виталий и выстрелил в голову повара из револьвера, отчего тот судорожно дернулся и затих.

— Тебе же нельзя, ты священник! — ужаснулся отец. — Ты не сможешь больше служить.

— Уже и так не смогу, да и негде, — горько усмехнулся отец Виталий и, обращаясь к партизанам, громко объявил: — Наступают сроки, о которых нас предупреждали святые пророки! Антихрист рядом, но мы костьми ляжем, но не дадим тьме окутать землю богосозданную! Аллилуйя!

— Брось ты тут свою поповскую агитацию! — осек его один из партизан. — Там три танка и человек сорок автоматчиков.

— Парламентер, видать, — шепнул один из партизан. — Будет за генерала просить.

— Шиш им, а не генерала! — крикнул отец Виталий.

— Перебьют нас всех здесь, — вздохнул бородатый мужик с автоматом. — А карты наступления никакой у него нет. Хоть ты и обещал. Даром поляжем. До леса не успеем добежать. Тут двадцать минут езды.

— Поменяйтесь с ними, — посоветовал отец Михаил. — Вы им генерала, а они пусть к лесу пропустят.

— Ночью идти нельзя, из-за кустов навалиться могут, «мама» не успеем сказать, — сказал мужик. — Надо дня ждать.

— Партизаны, вы окружены, нам нужен человек для переговоров, — раздался высокий голос немецкого парламентера из-за изгороди.