Читаем Такая работа полностью

— Фотоаппарат, — сказал Ратанов. И пока Рогов нес аппарат со вспышкой, все долго жали перепачканные пылью руки Баркова.

Стреляли, видимо, с противоположного угла, почти с пола.

Все передвинулись в этот дальний угол. Здесь тоже лежали ткани, которые были уже осмотрены Гуреевым. Теперь все собрались в метре от стеллажа, привычно не дотрагиваясь ни до чего руками, предоставляя Ратанову, как самому старшему и опытному, первому высказать свое мнение.

Ратанов снял первый рулон.

— Давайте еще раз и очень внимательно.

Гуреев напряженно следил за Ратановым.

— Все в порядке, — сказал Ратанов, положив на пол, рядом с собой последний рулон ткани. Гуреев облегченно вздохнул.

И в этот момент Тамулис и Дмитриев одновременно взглянули на освободившуюся часть стенки склада. Под нижней полкой стеллажа, отстоящей от пола сантиметров на сорок, стенка была деревянная.

— Ну-ка, ну-ка, — закричал Тамулис и, пока кто-то бегал за топором, вместе с Дмитриевым, выбил эту деревянную переборку, державшуюся не особенно крепко. Доски отскочили и из образовавшегося квадратного отверстия дохнуло чем-то болотным, застойным.

— Здесь должен быть склад стеклянной тары аптекоуправления, — объяснила заведующая, — там бутылочки, баночки, мензурки…

— Барков! — позвал Ратанов. — Разыщите заведующего.

Потом они курили в маленькой подсобке, пока не приехал пожилой, страдающий одышкой заведующий складом аптекоуправления. В складе стеклянной тары, забитом до самой двери ящиками с аптечной посудой, они подобрали красненькую коробочку от часов «Весна» и взяли горсть стружек с бурыми коричневыми пятнами.

Приехал начальник следственного отделения Голубев и начал сам писать протокол повторного осмотра места происшествия. Первый протокол, утверждавший, что преступник проник в помещение через одну из отдушин, превратился теперь в пустую, вздорную бумажку — свидетельство чьей-то нерадивости.

— А ты знаешь, Игорь Владимирович, — обратился к Ратанову Голубев, — дела-то ваши вдруг двинулись: и универмаг вот, и кражи! Сабо еще не видел фоторобот?

— Звонил Карамышев: Сабо будет дня через два…

Тамулис глубоко вздохнул рядом с Ратановым.

— Ты что? — спросил Ратанов.

— Да так. — Он опять вздохнул и вдруг поднял на Ратанова свои, как всегда серьезные, строгие светлые глаза. — Андрей Мартынов и мертвый раскрывает преступления…

Волчара вошел сначала в склад аптекоуправления, открыв его подобранным ключом. Его соучастник, тот самый, что на фотороботе, или другой, по-видимому, запер его снаружи и выпустил, когда Волчара закончил «работу». Они заранее знали, что там, где склад аптекоуправления смыкается со складом универмага, есть одно место, откуда раньше выводилась печная труба подсобки склада аптекоуправления, забитое досками и выступающее у потолка сантиметров на шестьдесят. Здесь Волчара без труда отодрал доски, а после кражи снова заколотил их. Когда он пролезал в узкое отверстие, вернее, когда он вылезал из склада, — думал Ратанов, — у него, по всей вероятности, и произошел случайный выстрел, иначе, раненый, он оставил бы следы крови где-нибудь в помещении универмага. До этого, чтобы сбить нас с толку, он выломал изнутри металлические планки в отдушине. А потом, когда он уже убрался, его соучастник разбил снаружи стекло, поэтому розыскную собаку и пускали от отдушины…

— Хитер, — восхищенно сказал Гуреев.

— По-моему, он перехитрил самого себя. — Барков вытирал пыльные руки платком. — Я не думаю, чтобы так уж много людей бывало в складе аптекоуправления и знало про переборку. Зря старался.

— Ты про письмо Варнавину не забыл? — спросил Ратанов у Тамулиса.

— «Ури одова», «о постюме». Я его наизусть знаю…

— Письмо нужно прочесть.

— Я был у Шишакова и съезжу еще в одно место. Там этот жаргон знают, как свои пять пальцев.

— Когда начнем разворачиваться? — спросил Гуреев как ни в чем не бывало, как будто не он осматривал универмаг после кражи и запутал все дело.

Оперативники засмеялись.

— Сегодня, — ответил Ратанов. — Возьмите списки рабочих склада аптекоуправления. Надо установить всех лиц, имевших доступ в склад.

После осмотра Ратанов вернулся в отдел. Позвонил Карамышев.

— Эта отвертка, привезенная из Шувалова, оказывается, с прошлогодней квартирной кражи на Советской, у офицера.

— Здорово! Я смотрю, ты вооружаешься доказательствами до зубов.

— Ищите соучастника. Все будет в порядке. Сделай все!

— Сейчас привезут списки подсобных рабочих…

Он уже не думал ни о допросе, ни о подписке о невыезде. Скуряков и Розянчиков были далеко от него. Он снова делал свое любимое дело, и все шло на лад, как надо. Андрей смотрел на него с фотографии, чуть лукавя губами, сдерживая озорную усмешку.

— Такие дела, старик…

Вошел Егоров. Хрустнул сжатыми пальцами, сел на диван. Ратанов подсел рядом. Он вдруг увидел, что Егоров постарел. Синий шелковый милицейский галстук никак не шел к его зеленоватой ковбойке и к коричневому костюму.

— Я оставил вам с Верой билеты в театр. После партактива. Управление откупило весь спектакль.

— Спасибо, — сказал Егоров, — она будет рада.

— Предъявили обвинение?