Читаем Так добывалась Победа полностью

— Ну, друзья, мы удачно прошли. Фашисты не заметили наш танк или приняли за свой. Нельзя терять ни минуты. Действовать всем быстро и решительно.

Он приказал автоматчикам снять часовых и отсечь огнем гитлеровцев — не допускать их к танкам и орудиям.

Когда автоматчики ушли, Додонов сказал мне:

— Теперь, Федя, жми, пока фашисты не проснулись. Сейчас мы им устроим веселый подъем, с музыкой.

Я быстро повел «Гвардию» вперед и маневрировал между кустами от одной позиции к другой, а Мельниченко расстреливал из орудия вражеские танки и пушки. Он бил по ним почти в упор бронебойными снарядами и за несколько минут зажег три танка. Марченко уничтожал врагов из пулемета. Я увидел, как фашистские артиллеристы выкатывают из кустов противотанковую пушку, и наехал на нее танком. В горящих фашистских танках стали взрываться баки с горючим и снаряды. Клубы густого черного дыма высоко поднимались над ними.

Вначале гитлеровцев охватила паника. Но вскоре они увидели, что на них напал всего один танк, и открыли по нам огонь из орудий. Додонов приказал мне уводить танк из-под огня. Замаскировавшись в кустах, мы продолжали вести огонь из пушки и пулеметов.

Вскоре к месту боя подошли танки нашего батальона с автоматчиками, и заслон противника был полностью разгромлен. В этом бою батальон сжег восемь танков, уничтожил шесть артиллерийских орудий и около сотни вражеских солдат и офицеров. Танки батальона пошли дальше, расчищая путь бригаде к центру города.

Противник продолжал сопротивление и обстреливал наши танки из орудий и фаустпатронами. В воздухе появились его самолеты. Они бомбили и обстреливали танки из пушек. Один снаряд попал в наш танк, пробил башню, но из экипажа никто не пострадал. На танке загорелся брезент. Я вылез из танка и сбросил его. Продвигаясь к центру города, мы несколько раз вступали в бой с танками и артиллерией противника. Наш экипаж уничтожил еще одну противотанковую пушку, три пулемета и более двух десятков гитлеровцев, из них четырех с фаустпатронами.

В первый же день боев наш батальон занял центр города — площадь Мицкевича. Но противник нанес сильный контрудар, и нам пришлось отойти назад. Начались напряженные бои за овладение центральной частью города.

23 июля, когда наши танки снова штурмовали площадь Мицкевича, капитан Чирков был ранен.

Экипаж танка «Гвардия» с десантом автоматчиков пробился к зданию, где до войны помещался городской Совет депутатов трудящихся. Это — большое четырехэтажное здание с высокой башней.

— Разрешите мне пойти со знаменем? — обратился Марченко к лейтенанту Додонову.

— Иди, Саша, но только не отрывайся от автоматчиков. В здании могут быть фашисты, — ответил ему командир танка.

Марченко взял знамя и вместе с автоматчиками побежал в здание. Мы услышали выстрелы и взрывы внутри здания и очень волновались за жизнь Марченко и других бойцов. Чтобы видеть башню и держать под огнем площадь, Додонов приказал мне отвести машину назад. Я поставил танк на углу площади около церкви.

Какое-то время спустя мы увидели, как на башне появилось красное знамя. Радостное волнение охватило нас. А потом из здания вышел Саша Марченко и направился к танку. Вдруг из окна одного дома на площади раздалась автоматная очередь, и Марченко упал. На помощь ему бросился санитар нашего батальона младший сержант Костя Рождественский. Но и он упал, сраженный фашистским автоматчиком. Мы уничтожили фашиста. Я подвел танк к Марченко. Он был тяжело ранен. Две пули попали ему в грудь. Рождественскому пуля ударила в голову, и он умер мгновенно. Мы осторожно положили Марченко на танк. В это время недалеко от здания горсовета появился вражеский танк и открыл огонь. Его снаряд разорвался вблизи «Гвардии», и Марченко был ранен вторично. Осколок снаряда попал ему в голову. Спасти его уже не удалось, и вскоре он умер.

Марченко погиб, но поднятое им красное знамя гордо реяло над городом, еще занятым гитлеровскими войсками. Оно рождало радость в сердцах жителей города и надежду на скорое освобождение. Оно воодушевляло наших воинов, ведущих бои в городе.

Мы похоронили Сашу Марченко и Костю Рождественского недалеко от штаба бригады на улице Кохановского (ныне улице Маяковского). Все танкисты нашего батальона тяжело переживали гибель боевых друзей.

Еще три дня экипаж танка «Гвардия» вел бои в городе. Мы беспощадно громили фашистских захватчиков, уничтожали их боевую технику и живую силу. Мы мстили фашистам за жизнь своих боевых друзей Александра Марченко и Константина Рождественского.

26 июля наш танк направился к Высокому Замку. Там, на холме в парке, находились артиллерийские батареи гитлеровцев. Они обстреливали наши войска. Нам и другим экипажам танков было приказано уничтожить эти батареи противника и его бронепоезд на станции Подзамче.

Когда мы вышли на дорогу, ведущую к Высокому Замку, я увидел справа на возвышенности кусты и сказал лейтенанту Додонову:

— Саша! Здесь мы не пройдем! У фашистов очень выгодная позиция, и они не пропустят нас вверх.