Читаем Так добывалась Победа полностью

И вот долгожданная цель. В два часа ночи 21 июля, перед тем как начало светать, комбриг отдал боевой приказ о непосредственном наступлении на Львов: город лежал теперь перед нами.

В авангард бригады был назначен третий танковый батальон капитана Федорова. Но как только танки разведдозора тронулись вперед, они тут же подорвались на минах. Сзади идущие танки свернули на обочину, но и там местность оказалась заминированной, подорвался еще один танк.

Тогда комбриг приказал идти в авангарде нашему второму танковому батальону. Вызвав к себе офицеров, я поставил боевую задачу и назначил в разведдозор танковый взвод старшего лейтенанта Потапова.

Разведдозор, а за ним и весь батальон прошли по железнодорожной насыпи, миновав минное поле, и устремились вперед — ко Львову.

У кирпичного завода разведдозор встретил сопротивление и завязал бой. Меткими выстрелами он поражал огневые точки противника. Экипаж младшего лейтенанта Кулешова уничтожил танк и более двадцати гитлеровцев. Экипаж старшего лейтенанта Потапова зажег два танка противника и уничтожил минометную батарею вместе с прислугой.

В разгар боя подошел батальон и с ходу пошел в атаку. Немцы стали отходить, прикрываясь противотанковым огнем.

К восьми часам утра мы вышли на окраину города. Противник стал сопротивляться еще упорнее, он обрушил на нас всю мощь своего огня. Фашисты стреляли по нашим танкам с земли и с воздуха, с верхних этажей и чердаков домов.

Самолеты противника буквально висели над нами. Они пикировали на танки и сбрасывали бомбы, обстреливали из пушек до тех пор, пока на смену не прилетала другая группа самолетов. На танк «Гвардия», в котором находился я, стервятники пикировали несколько раз, но механик-водитель Сурков, маневрируя танком, всякий раз уходил от обстрела и бомб.

Один из снарядов пробил башню. Я приказал лейтенанту Додонову поставить танк в укрытие. Экипаж стал устранять неисправности, а я зашел в стоящее подле здание. Там заметил на полу два провода, которые шли из комнаты в полуподвальное помещение. Спустившись вниз, увидел большие насосные установки. Под ними лежали две бомбы килограммов по пятисот каждая. К ним-то и вели эти провода. Другие концы проводов были подсоединены к часовому механизму, который находился в комнате.

Честно говоря, стало страшновато, кто его знает, через сколько минут иди секунд произойдет взрыв. Я выбежал из задания: надо найти кого-нибудь из саперов. Но вспомнив, что, кроме автоматчиков, со мной никого нет, взял первого попавшегося солдата. Мы развели провода один от другого, чтобы не замкнуть, и перерезали. Выйдя на улицу, я услышал сильный взрыв. Радиовещательная мачта, которую нам было видно, сначала как-то странно вздрогнула, потом покачнулась и рухнула. Это фашисты взорвали городскую радиостанцию.

Гарнизон Львова ожесточенно сопротивлялся. Немцы ввели в бой тяжелые танки. Стоял несмолкаемый грохот орудийных выстрелов, рвались мины и бомбы. Заунывно ревели моторы и сирены пикирующих бомбардировщиков.

Гитлеровцы отходили, но без боя не сдавали ни одной улицы. В ожесточенных боях мы несли большие потери в технике и в людях. Фашистский снаряд пробил броню танка Потапова, а через несколько минут загорелся танк Кулешова.

Первую медицинскую помощь раненым оказывали санинструкторы Л. Петухова, К. Рождественский. Местные жители заносили раненых к себе в квартиры, ухаживали за ними до прибытия нашего медсанвзвода.

Вести бой в незнакомом городе всегда трудно. Кроме того, у нас не было на руках плана города. Трудность заключалась и в том, что мы видели только улицу, по которой наступали, и ничего не знали ни о своих соседях, ни о противнике. Вдобавок ко всему день был очень жаркий, бойцы обливались потом, в танках как в бане, в боевом отделении — скопление пороховых дымов: вентиляторы не успевали их отсасывать. Но мы упорно продвигались вперед к центру города. Рота А. А. Сидельникова наступала по улице Зеленой, а рота И. С. Пупкова — по Кохановского.

Каждый дом, перекресток и переулок таил в себе неожиданности. По нам вели огонь танки, противотанковые орудия и гитлеровцы, вооруженные фаустпатронами. Фаустники были для нас самым страшным и коварным врагом.

Вражеские танки и противотанковые орудия мы обнаруживали с первого их выстрела, но фаустники прятались, как змеи, и их трудно было своевременно выявить. Большинство потерь в танках мы несли от них.

Механик-водитель танка «Гвардия» старшина Сурков умело маневрировал боевой машиной в уличном бою. Он на большой скорости, скачками передвигался от одного укрытия к другому и тем самым сделал танк неуязвимым для противника. Несколько раз из окон домов фашисты стреляли по нашему танку фаустпатронами.

Зорко смотрели и своевременно обнаруживали фаустников лейтенант Додонов, стрелок-радист рядовой Терентьев и заряжающий младший сержант Мельниченко, которые своим метким пулеметным огнем уничтожали их. В этот день экипаж танка «Гвардия» уничтожил два танка, самоходное орудие, бронетранспортер и более восьмидесяти гитлеровцев.