Во второй половине дня, когда мы подходили к центру города, противник контратаковал нас. Он бросил в бой более двадцати танков и самоходно-артиллерийских установок, до батальона пехоты и открыл артиллерийский огонь. Наступление наше приостановилось, нам пришлось даже отойти на несколько кварталов.

Часов в пять вечера к нам на Зеленую улицу приехал комбриг Фомичев. Он приказал создать штурмовые группы для ведения уличных боев в ночное время. Гитлеровцы, полные злобой от своих неудач, открыли по освобожденному участку города артогонь из тяжелых орудий и минометов. Взрывы снарядов и мин потрясали ночную тишину, разрушали жилые дома, тротуары и мостовые; возникли пожары. Несмотря на все усилия противника остановить наше продвижение, к утру 23 июля мы опять продвинулись к центру города. Подошли и другие бригады корпуса.

Около полудня я выехал на танке «Гвардия» на улицу Газевского, где вел ожесточенный бой командир роты старший лейтенант Пупков. Продвижению вперед мешала «пантера». Она стояла в переулке и была недосягаема для наших танков.

Я вышел из танка: надо уточнить, где занять огневую позицию, откуда бы можно поразить эту злополучную «пантеру». В это время раздалась пулеметная очередь, и одна из пуль прошила мне левую ногу. Товарищи затащили меня в подъезд ближайшего дома, перевязали ногу, посадили на танк и вывезли в медсанвзвод, он находился в крепости.

На следующий день туда же привезли тяжелораненого, члена моего экипажа — заряжающего младшего сержанта Мельниченко. Он рассказал, что наш танк «Гвардия» сгорел во время боя, лейтенант Додонов убит.

25 июля в газете «Вперед на врага» я прочел:

На подступах к городу дорога оказалась заминированной. Экипаж танка, не дожидаясь саперов, быстро разминировал дорогу, и танк двинулся дальше. Вот предместья города. На улицах города дорогу героическому экипажу пытались преградить немецкая пушка, две «пантеры». Танкисты Додонова метким огнем уничтожили вражескую пушку, обе «пантеры», истребили много гитлеровцев».

2 августа, когда город был полностью освобожден, ко мне в госпиталь приехал мой заместитель капитан В. П. Малофеев. Он рассказал о завершающих боях во Львове. Мне не хотелось отставать от своего батальона и боевых товарищей, и я на костылях вышел из госпиталя, сел в машину и уехал в батальон, который в то время находился в районе Райтоновичи.

Ф. П. Сурков

«ГВАРДИЯ» ИДЕТ В БОЙ

Рано утром 21 июля 1944 года наша 63-я гвардейская танковая Челябинская бригада с боями ворвалась на юго-восточную окраину города Львова.

Противник встретил разведку бригады сильным артиллерийским огнем. Командир бригады полковник М. Г. Фомичев вызвал к себе экипаж нашего танка «Гвардия».

Когда мы пришли к штабной машине, то увидели там полковника М. Г. Фомичева, начальника политотдела подполковника М. А. Богомолова и командира нашего танкового батальона капитана П. В. Чиркова. Фомичев сказал нам:

— Мы с начальником политотдела решили дать вашему экипажу трудное, но очень важное и почетное задание. Сегодня ночью вы с автоматчиками зайдете в тыл обороны противника и на рассвете откроете по нему огонь, создадите у фашистов как можно больше паники. К этому времени ваш второй батальон пойдет в наступление. А когда танки бригады подойдут к центру города, вы должны пробиться к зданию городского Совета и поднять над ним красное знамя. Дорогу вам будет показывать старшина Марченко. Он жил во Львове и знает расположение улиц. Задачи ясны?

— Ясны, товарищ полковник, — ответил лейтенант Додонов. — Приказ командования будет выполнен.

Подполковник Богомолов дал ему знамя, и мы возвратились в батальон.

Ночью наш танк «Гвардия» вместе с автоматчиками отправился в тыл противника. Мы свернули с шоссе в рощу. Танк двигался медленно и осторожно: в темноте было трудно пробираться по большому оврагу, заросшему лесом. Кроме того, мы не хотели, чтобы противник обнаружил нас по шуму мотора и лязгу гусениц. Впереди шли пятнадцать автоматчиков.

Приближался рассвет, когда мы вышли на окраину города. К танку подбежали два автоматчика и доложили лейтенанту Додонову, что в кустах у шоссе стоят фашистские танки и пушки, охраняемые только часовыми. Додонов быстро оценил обстановку и сказал нам: