Читаем Тайные знаки полностью

— А-а-а… — Марго смутилась. — Но все-таки Вы не рассказали мне о пантаклях. Это секрет?

— Для тебя нет, — покачал головой Люсьен. — Это тайные знаки только для посторонних. На самом деле все просто. Человеческий мозг и тело устроены так, что для нее очень важны ритмы, рифмы, звуки и цвета. Если выбрать правильный ритм, счет, цвет или звук, можно убить человека, зациклив его энергию например в чакре сердца. Тогда его настигнет инфаркт. Акцентировав энергию печени, можно добиться инсульта… Ты спросишь, какое отношение это все имеет к пантаклям… Прямое. То, что я сказал про воздействие на органы, верно и для более сложного воздействия. Ты ведь знаешь, что человек может напрямую обращаться к стихиям?

— Думаю да, — кивнула Марго, восхищенная открывающимся знанием (наконец-то нашлось место, где ее не будут считать сумасшедшей, и не будуть лить желтизну). — Постойте! Значит Сержа Наполи убили такой фигурой?

— Серж Наполи? — нахмурился Люсьен.

— Да! Художник, который рисовал лабирины?

— А да! Я что-то слышал…да-да. Мать Андрэ покончила с собой купив его холсты. Да. Каким-то образом к нему попала одна из фируг-убийц… Но это неважно. Это так мелко. — Люсьен поморщился. — Давй не будем омрачать этот прекрасный вечер. Так вот! При помощи правильной магической фигуры — она необязательно должна быть пятиконечной — и правильного сочетания звуков мантры, мы можем возбудить тот или иной участок головной коры и вызвать не только духа стихий, но и демона… Все это произойдет в твоей голове, детка, просто часть мозга, занятая ерундой, болтовней, страхами, сплетнями, интригами, превратится в приемник нужной частоты. И ты увидишь невидимое… Вот так! А я помогу тебе прозреть! Хочешь?

Хотела ли этого Марго? О! Именно в этот момент она и поняла, что хочет именно этого. И всегда хотела именно этого.

Узнать, как все на самом деле!

Вот в чем смысл жизни. Вот зачем!

— За тебя, Марго! — сказал Люсьен и, таинственно заглядывайя в глаза гостьи взят свою рюмочку.

Марго смутилась, но подумала, что что бы она не сказала, все будет глупо, поэтому молча прикоснулась к хрустальному краю рюмки протянутой ей навстречу Люсьеном и выпила таинственное вино молча.

И улетела. Все сны, всех монашек — прекрасные искрящиеся сны — снились ей несколько часов кряду.

Проснулась она от того, что Люсьен поцеловал ее в губы. И голова ее тотчас коснулась подушки. Марго протянула руки, сгорая от вожделения, но Люсьен ушел. Сквозь веки она видела, как его высокая фигура проследовала к дверям. Выходя, мсье Нуарэ погасил свет, и Марго провалилась в искрящуюся ночь.

Оказалось она опять глупым оразом отрубилась и уснула.

* * *

В эту ночь Марго опять играла в Игру. На этот раз ей стало ясно, что никакого хрустального шара нет. Вселенная состоит из двух вихрей. Из двух вихрей противоположности. Ни белого и черного, ни холодного и горячего, ни плохого и злого, нет… Все это не подходило для описания.

То, что Марго поняла про мир, можно было сформулировать так.

Мир — это сфера Мебиуса.

Пустота мира состояла из двух противоположностей. Как толстое и тонкое без предмета, как острое и тупое без ножа, как длинное и короткое без расстояния, как долгое и быстрое без времени…

Вместе с Человеком-из-Стены Марго всю ночь месила этот мир. И Человек-из-Стены постоянно перетягивал силу на свою сторону. Почему-то ему все время везло. Он выбрасывал только шестерки, а Марго везло очень редко. Так, что она уступила противнику тысячи людей умерших от чумы, от пыток инквизиции, принесенных в жертву в примитивных племенах. И мало того, жрецы нашли еще один новый способ пополнять счет Человека-из-Стены. Они научили людей наркотикам и запретили им любить друг друга. И, выращивая зависть, злость, обиду и ненависть, эти жрецы пожинали пышные плоды. Принося от них большую часть в перчатку Человека-из-Стены.

И опять Марго выручила старуха с кладбища. Опять она что-то крикнула Марго и, послав огненный белый шар, помогла ей удержать равновесие.

Утром Марго проснулась и обнаружила, что действительно лежит в постели. И уже полдень. Она поднялась и, взглянув на перстень Люсьена одетый на ее большой палец, осознала, что как бы там ни было, у нее нет иного выхода, как нарисовать этот чертов пейзаж.

* * *

Так прошла неделя. Марго нарисовала массу вариантов, все более приближаясь к истине. Но работа так умотала ее, что она больше не пыталась заглянуть ни в библиотеку, ни в парк. Приезжавший вечером Люсьен пытался ей что-то рассказывать, но узнав, что задание еще не выполнено, Марго замыкалалсь и переставала что-либо слышать.

К вечеру седьмого дня пространство напряглось так, что почти зазвенело. Казалось, что воздух стал стеклянным. Марго попыталась начать последний холст, но не смогла. Он так и остался белым.

Она легла на кровать в надежде уснуть, но вертолет так закрутил ее, что ни о каком сне не могло быть речи — Марго каталась по кровати, стараясь найти такое положение, в котором бы Земля не становилась на дыбы. Марго казалось, что ее мысль каким-то образом изменяет кривизну мира, саму гравитацию.