Читаем Тайны Нельской башни полностью

– Это все потому, что меня интересуют все благородные порывы. К несчастью, муж ее умер уже через год после того, как они нашли малыша Жана. Что до Маржантины, то, похоже, она раскаялась, отказалась от первоначального плана, одна воспитала найденного малыша, откладывая день ото дня те признания, что собиралась ему сделать. Настал день, когда он пожелал уехать в Париж. Она и тогда ему ничего не сказала. Но потом спохватилась, и пообещала себе в скором времени разыскать Жана, чтобы рассказать ему все. Скоропостижная смерть ей в том помешала. Такая вот история. Что скажешь?

– История, конечно, повторюсь, занимательная, да и рассказчик ты превосходный. Но я жду продолжения.

– Полагаешь, есть и продолжение? – промолвил Маленгр с насмешливым видом.

– У всего есть свое начало, продолжение и конец. Начало мы знаем; остается услышать продолжение.

– Ты ошибаешься, Бигорн, начала ты не знаешь, и я сейчас тебе его расскажу. Но прежде хочу закончить с моей поездкой в Бетюн. Моя любовь к родным краям успокоилась в то же время, как я выполнил и данные мне графом де Валуа поручения: счастливое совпадение, которое позволило мне вернуться в Париж. Маржантина умерла, а я забыл и думать о молодом Жане. Естественно, я сохранил цепочку и медальон с бриллиантом. Бриллиант я продал, но вот медальон с прядью женских волос оставил. До последнего времени я и не вспоминал о малыше Жане, но тут определенные обстоятельства и кое-какие слова, сказанные Жийоной, резко вернули мне память. Тогда-то я принялся за его поиски… А теперь, Бигорн, я скажу тебе начало: знаешь, где Маржантина и ее муж нашли малыша Жана, когда пересекали королевство, направляясь во Фландрию?..

– Откуда ж мне знать? – промолвил Бигорн хриплым и дрожащим голосом, который мог бы показаться странным его собеседнику.

– Так вот, – продолжал Симон Маленгр, – малыш Жан был найден… Слушай же!.. Найден в одной из лачуг в предместье Дижона!.. Скажи-ка, Бигорн, а ты уверен, что утопил того мальчугана?

И Симон Маленгр погрузил острый взгляд в глаза Ланселота.

Тот вздохнул, провел рукой по лицу и отвечал:

– Хотелось бы мне не быть в этом уверенным! Тогда бы и совесть меня так не мучила. Я и сейчас вижу, как этот бедный малыш барахтается над водой, а затем уходит на дно. Я еще с час там пробыл, не в силах себе простить то, что наделал… Сын графа де Валуа точно мертв, чего уж там!..

– Хорошо. Теперь же я скажу тебе, почему Жийона и я подумали о тебе. Знаешь, как звали мужа Маржантины? Другими словами, знаешь, какую фамилию взял и по сей день носит тот малыш Жан, которого нашли в заброшенной хижине у Дижона?..

– Откуда ж мне знать? – повторил Бигорн, который, однако, уже произнес про себя эту самую фамилию.

– Буридан! – сказал Симон Маленгр.

– Буридан! – глухо промолвил Бигорн.

Да! Именно это он и ожидал услышать! Еще пару минут назад он понял, что найденным Маржантиной ребенком был Буридан…

И тем не менее приятель Маленгра впал в некий ступор.

Будучи натурой отнюдь не заурядной, Ланселот Бигорн был способен уловить – пусть, конечно, и смутно – опасную поэзию некоторых ситуаций, коими управляет главный постановщик нашей жизни, имя которому – случай.

Надо ж такому было случиться, чтобы он, Бигорн, среди стольких сеньоров и буржуа выбрал себе в хозяева того самого ребенка, которого он когда-то давным-давно спас от смерти! Надо ж такому было случиться, чтобы Буридан оказался сыном госпожи де Драман! Надо ж такому было случиться, чтобы Буридан, который ненавидел графа де Валуа всем своим сердцем, оказался сыном графа де Валуа!..

Жестом остановив Маленгра, уже готового выложить ему свой план, Бигорн еще долго предавался мрачным раздумьям, что свалились тяжким бременем на его голову. Но мало-помалу к Ланселоту все же вернулось хладнокровие, и тогда им овладело несказанное любопытство. Чего же такого, что касалось Буридана, мог от него хотеть Симон Маленгр? Впрочем, сейчас он это узнает.

– Ну что, готов меня выслушать? – спросил Маленгр.

– Говори…

– Вот на какую мысль навела меня Жийона, которой, как я уже сказал, ума не занимать, и рядом с которой я и сам становлюсь хитрее и коварнее. Как я уже говорил в начале, предположим на минутку, что ты не утопил ребенка Валуа и Анны де Драман. Предположим, что ты оставил его в той заброшенной хижине. Предположим, наконец, что малыша этого нашла Маржантина. Из этого следовало бы, что твой хозяин, Буридан, есть не кто иной, как сын монсеньора графа де Валуа, не так ли?

– Именно так. И что?..

– А то, что если бы Валуа узнал, что его сын жив, если бы ему предоставили доказательство… и если бы доказательство это ему предоставил ты…

– К чему ты клонишь? – спросил Бигорн.

– Да к тому, что Валуа, как я думаю, отвалил бы кучу денег тому, кто избавил бы его от этого сына. Понимаешь?.. Кучу денег, кучу золота.

– Возможно. И что же?..

Симон Маленгр умолк, изучая уголком мутного глаза суровую и открытую физиономию Бигорна. Наконец он перегнулся через стол и прошептал:

– Ведь не мог же ты, Ланселот, успеть привязаться к хозяину? Как сильно он тебе дорог?

– Кто?.. Буридан?..