Читаем Тайны Нельской башни полностью

– Слова этой колдуньи поразили меня в самое сердце. Здесь, в Лувре, есть женщина, которая мне изменяет!.. Женщина! И как же она мне изменяет?.. И кто эта женщина? О! Я хочу это знать, и я это узнаю!

Он с силой стукнул молоточком по столу. Появился слуга.

– Ступай в покои королевы и осведомись о ее здоровье, – сказал Людовик.

Четверть часа спустя слуга вернулся и промолвил:

– Королева, при которой пребывают принцессы Бланка и Жанна, крепко спит; жар ее оставил, и все идет к тому, что уже завтра она будет совершенно здорова.

Король поблагодарил его кивком головы. Слуга исчез.

– Откуда, – пробормотал Людовик, – эта тревога, что сжимает мне сердце? Королева выздоровела, так почему же это меня не радует?..

И более глухо он прошептал:

– Кто же эта женщина, которая мне изменяет?.. И что это за измена?

Мы возвращаем читателя на улицу Фруадмантель, в тот старый, заброшенный, полуразрушенный дом, что соседствовал с королевским зверинцем, а некогда принадлежал благородному семейству д’Онэ, которое во времена былые занимало при французском дворе почетное место.

Что за бедствие обрушилось на этот дом и эту семью? С достоверной точностью этого мы вам сказать не можем.

Кто знает, возможно, в какой-то момент между Ангерраном де Мариньи и Тьерри д’Онэ, отцом Филиппа и Готье, случилось некое ужасное соперничество? Быть может, некая любовная драма? Или же, что более вероятно, Мариньи не понравилось то, что сеньор д’Онэ мало-помалу начинал оказывать все большее и большее влияние на Филиппа Красивого? Этим можно было бы объяснить убийство самого Тьерри, но не его жены.

Мы не будем пока – дабы возобновить когда-нибудь этот поиск – пытаться пролить свет на эту тайну и довольствуемся одной лишь констатацией фактов, для чего нам только и нужно, что выслушать Филиппа д’Онэ.

Этот достойный и благородный молодой человек обладал душой гораздо более деликатной и утонченной, чем души большинства его современников. Его любовь к королеве Маргарите, несомненно, стала величайшим несчастьем в его жизни. Наделенный блестящими качествами, чистым сердцем и великодушными помыслами, он мог бы претендовать на великолепное будущее, но любовь все убила.

В семнадцать лет то был весьма живой и красивый юноша, должным образом воспитанный матерью, способный защитить диссертацию в Сорбонне; отец научил его фехтованию, верховой езде и, в принципе, всем тем физическим упражнениям, что были тогда в почете. Филипп был весел, приятен, с первого же взгляда вызывал симпатию и блистал умом в беседе, мечтой о нем грезили многие знатные дамы.

Его же брат Готье, натура более грубая, всегда упорно отказывался совать нос в ученые рукописи. То был заядлый охотник. Он мог целыми днями отслеживать какую-нибудь лань, которую в итоге приносил на плечах. В большинстве случае в отчий дом он возвращался в отрепьях.

Такими были эти два юноши, когда вдруг пронесся слух, что в Париже пройдут великие празднества: король Филипп Красивый женил троих своих сыновей – короля Наваррского, графа де Пуатье и графа де Ла Марша – на трех дочерях герцога Бургундского – Маргарите, Бланке и Жанне.

Сеньор д’Онэ, его супруга и двое их сыновей готовились покинуть поместье д’Онэ, дабы присутствовать на этих празднествах сообразно их рангу.

Но уже в день отъезда, рано утром, Тьерри д’Онэ принял у себя прискакавшего из Парижа курьера, с которым состоялся продолжительный разговор. Из своего кабинета сеньор д’Онэ вышел бледным, мрачным и возбужденным, объявив, что ни он, ни его жена на праздник не поедут.

– Но, – добавил он, – так как наша семья, несмотря на завистников, обязательно должна быть представлена при столь торжественных обстоятельствах, знамя д’Онэ понесут Филипп и Готье и будут держать его достаточно высоко и твердо для того, чтобы оно было видно всем, даже, – молвил он уже шепотом, – этому неблагодарному королю, который подвергает меня такому унижению, даже этому гордецу Мариньи, который нанес мне такой удар…

Братья уехали, сопровождаемые четырьмя группами вооруженных копьями бойцов каждый, то есть четырьмя десятками вооруженных слуг. Филипп был обеспокоен отцовской тревогой, Готье же, воодушевленный возможностью провести несколько дней в Париже, да еще и без родительской опеки, пообещал себе посетить все те кабачки, о которых он слышал от старых солдат, составлявших гарнизон имения д’Онэ.

Все знают, какими бывают празднования тройной свадьбы, так что не будем о них рассказывать, разве что отметим, что на турнире, который был дан по этому случаю, победителем в состязании на копьях был объявлен Филипп д’Онэ: одного за другим, он выбил из седла троих шевалье.